- Психодиагностика и экспертиза в области психологии;
   - Консультирование, психокоррекция взрослых и детей;
   - Семейная консультация и психокоррекция;
   - Соционическая диагностика, психокоррекция, профориентация;
   - Группы личностного роста и коррекции;
   - Обучающие очные и онлайн курсы.
  Для записи на приём к одному из специалистов, записи в обучающую или   коррекционную группу, или для организации совместных мероприятий:
   Телефон (м.): +38-066-305-68-07
   Почта: psychological-center@hotmail.com

  
О центре
Персоналии
Предшественники
Филиалы
Наши новости
Разное в мире
Книги
Статьи Р.П.Еслюка
Статьи по психотерапии
Статьи по соционике
Христианское искусство
Поиск
Статьи по религии
Психология
Религия
Соционика
Эзотерика
Искусство
Культура
Оздоровительные системы
Разное
 
 Домой  Книги и статьи / Индивидуальные особенности установления отношений между терапевтом и пациентом в психотерапии по методу символдрамы  Карта сайта     Language ru eng
Книги
Статьи Р.П.Еслюка
Статьи по психотерапии
Статьи по соционике
Христианское искусство
Поиск
Статьи по религии







 
Индивидуальные особенности установления отношений между терапевтом и пациентом в психотерапии по методу символдрамы
( Братиченко Л.Г. )

Индивидуальные особенности установления отношений между терапевтом и пациентом в психотерапии по методу символдрамы                      

Братиченко Л.Г. (Братиченко Любовь Григорьевна – психолог-психотерапевт, работает психологом в общеобразовательной школе г. Харькова).
                          
 Для успешной и результативной психотерапии важное значение имеет установление позитивных отношений между психотерапевтом и пациентом, создание атмосферы безопасности и доверительности. На установление конструктивных отношений между терапевтом и пациентом оказывают влияние многие факторы. Один из которых есть взаимопонимание, которое может быть достигнуто с помощью эмпатии – способности вчувствоваться в чужой мир, увидеть этот мир глазами другого человека, безусловно положительно принять его [2,4,5,6]. П. Куттер отмечал: “Чем больше общего между терапевтом и пациентом, тем выше шансы последнего быть понятым правильно” [1,стр.263]. Эмпатия даёт возможность сопровождать пациента в его развитии, позволяет пациенту изменяться, расти: “… когда кто-то понимает, как чувствуется или видится мне, без желания анализировать меня, тогда я могу “расцветать” и “расти” в этом климате ”, – писал К. Роджерс [5, стр.106].
 Можно сказать, что эмпатия является необходимым условием психотерапевтических отношений. Но в каждом конкретном случае всегда возникают индивидуальные особенности общения терапевта и пациента. Каждый случай уникален, не похож на другие.
 Нам представляется интересным проиллюстрировать конкретным примером особенности установления контакта между психотерапевтом и пациентом при использовании метода символдрамы.
 Для иллюстрации выбран случай с одиннадцатилетней девочкой.
 Ко мне обратилась мама этой девочки с запросом – помочь дочери построить доброжелательные отношения с двоюродной сестрой, которая живёт в другой стране, но летом приезжает к бабушке, где и встречается с дочерью. Последняя очень недружелюбно относится к сестре, всячески её игнорирует, выражает к ней явную и скрытую агрессию. Не отрицала наличия враждебных отношений и сама девочка, в беседе со мною подтверждала это различными фактами, в момент разговора выражала негативные чувства к своей сестре. Из бесед с матерью и девочкой вырисовывалась эгоистическая позиция пациентки, неумение стать на позицию другого, неприятие другого человека.
 Из анамнеза известно, что девочка – второй ребёнок в семье, первый – мальчик 16-ти лет. Пациентка больше привязана к отцу, чем к матери. Это отмечала как мать, так и сама пациентка. Между пациенткой и её матерью отношения, со слов матери, менее тёплые и близкие чем с отцом, с которым пациентке проще разрешать волнующие её вопросы: отец может уступить просьбе дочери, она же это понимает и с удовольствием этой “властью пользуется”, она знает, как у отца добиться своего. Не всегда так бывает с матерью: мать иногда жёстко обращается с дочерью, часто налагает различные запреты, а это приводит к непониманию, к конфликтным ситуациям, в которых пациентка могла проявлять настойчивость, переходящую в упрямство. Так, между матерью и дочерью в отношении двоюродной сестры всегда возникало непонимание, доходящее иногда до конфликта. Пациентка проявляла соперничество за мать, чем вызывала недовольство последней, которая старалась уделить внимание и племяннице, так как её родители были далеко.
 В 3-5 лет мать отмечала у пациентки сцены истерики. Например, девочка, заупрямившись, могла на улице в зимнее время начать снимать с себя одежду, на уговоры ребёнок не поддавался. К специалистам по поводу этих сцен родители не обращались, т. к. боялись, по словам матери, что “ребёнка сделают ненормальным”. Со временем, со слов матери, девочка переросла, и ярких сцен истерики больше не наблюдалось, но упрямство всё же проявляется в тех или иных ситуациях. Например, пациентка могла проявить упрямство, если ей мать что-то не покупала по причине отсутствия денег, настоять, чтобы эту покупку мать сделала позже, через время настаивала на покупке, привлекая к этому и отца.
 Об отношениях с братом пациентка говорила доброжелательно: он, как и отец, уступал ей.
 Можно сказать, и это подтверждается способностью к яркой имагинации, что у пациентки есть тенденция к формированию истерической структуры личности, а также неразрешённом эдиповом комплексе.
 Почему для представления выбран именно этот случай?
 У этой девочки очень хорошо развиты эйдетические способности (как уже было сказано), т. е. способности удерживать отчётливый образ воспринятых ранее предметов, объектов, эпизодов с учётом деталей. А по методу символдрамы важно наличие способности представлять образы. Развитые эйдетические способности пациентки давали возможность очень легко переходить от стандартных мотивов к свободным ассоциациям. Это происходило естественно и органично. Пациентка легко и с удовольствием представляла образы на заданную тему, а также легко отходила от конкретного мотива и свободно путешествовала в своём воображаемом мире. Ей нравилось это делать, а терапевту это помогало лучше понимать её чувства, переживания, мысли, но и не только: я испытывала чувство восхищения её способностями и радости, а также чувство расположения и выражала эти чувства в форме похвалы её способностей, подбадривания пациентки.
 Уже на первом сеансе пациентка легко перешла от стандартного мотива (это был тест “Цветок”) и стала свободно представлять другие образы: лес, он был зелёный и летний, в нём было много звуков и запахов, девочка ходила по лесу, без страха обращалась со всеми встречавшимися ей зверюшками, гладила их, поймала белочку, ей очень хотелось взять её домой, и она это сделала. Когда пациентка стала отходить от стандартного мотива, я осторожно отпустила её, и не стала удерживать в рамках определённой темы, но при этом давала ей знать, что я рядом, что всегда приду на помощь и окажу поддержку. Мы чувствовали друг друга, иногда создавалось впечатление, что мы представляем единое целое, в результате чего у нас уже с первого сеанса сложились позитивные отношения. Это помогало нам в дальнейшей работе: пациентка никогда не опаздывала на сеансы, вела все дневники (снов, событий, описания представляемых образов), у нас было хорошее чувство контакта при обсуждении образов, рисунков, проблем.
 Представляем этот случай также и по той причине, что он удачен и завершён.
 Психотерапия длилась почти девять месяцев, 1-2 раза в неделю, с перерывом, связанным с зимними каникулами, – пациентка уезжала на каникулы в гости к бабушке в деревню.
 Здесь не будет подробного рассказа обо всём ходе психотерапии, а лишь будут сделаны акценты на основных и интересных её моментах.
 Сначала проводилась поддерживающая терапия: предлагались стандартные мотивы: тест “Цветок”, мотивы “Луг”, “Ручей”, “Гора”, “Дом” и другие, с помощью которых пациентка получала возможность почувствовать эмпатическую поддержку, что её принимают такой, какой она есть. В каждом мотиве девочка всегда в определённый момент уходила от предлагаемых рамок мотива к свободному ассоциированию. Эти переходы ни для неё, ни для меня не были неожиданными. Я понимала, что эта потребность пациентки – уходить, углубляться в себя, смотреть на свой внутренний мир через призму символов – доставляет ей удовольствие, даёт возможность понимать себя, анализировать свои внутренние состояния. Иногда “путешествие по образам” затягивалось: пациентке трудно было закончить процесс представления мотива и расстаться с образом, тогда, дав возможность насытиться положительными переживаниями, я осторожно предлагала проститься с образом; если же “привязка” была к образу, вызываущему напряжение, отрицательные чувства, то в таком случае я вмешивалась, задав вопрос или предложив выполнить действия, которые отвлекали от возникшего негативного образа.
 На начальном этапе терапии мы не касались проблемы, которую необходимо было разрешить. Поддерживались возникшие между терапевтом и пациенткой отношения сочувствия, сопереживания, сообщности, сорадости для создания благоприятных условий, чтобы можно было с наибольшим взаимопониманием обсудить непростую для девочки проблему отношений с близкими, родным человеком – сестрой.
 На данном этапе психотерапии пациентке необходимо было удовлетворить архаические нарциссические потребности. “Перед психотерапевтом всегда стоит альтернатива: либо искать конфликт пациента и прорабатывать его, либо дать пациенту возможность удовлетворить соответствующие архаические потребности на бесконфликтном уровне” [Я. Л. Обухов; 3, стр. 115].
 Лишь через определённое количество сеансов (около 10) мы начали отчасти касаться проблемных отношений с сестрой. Сначала девочка говорила о сестре с чувством превосходства и собственной правоты. Но постепенно в представляемых образах у неё начали появляться желания, направленные на осознание положения других, их чувств, переживаний, состояний. Так, например, первоначально во всех представляемых мотивах, особенно при свободном ассоциировании, у неё всегда появлялось желание что-то или кого-то взять себе, унести домой и там хранить или удерживать. Как правило, это были живые существа, мягкие, теплые, безобидные. Я не препятствовала исполнению этого желания в представляемых образах, а следовала за пациенткой, т. к. понимала, что эта потребность вызвана недостаточно тёплыми и нежными отношениями с матерью. Мы обсуждали это её желание и поступки как в воображаемой, так и реальной действительностях. И вот наступил переломный момент. В мотиве “Опушка леса”, где пациентка представляла себя на опушке леса с зайчихой, сначала у неё, как обычно, возникла потребность забрать зайчиху домой, что она и сделала, но потом принесла её обратно в лес и отпустила, потому что, как объясняла она при обсуждении представляемых образов и рисунка, у зайчихи могут быть зайчата, а если бы она оставила зайчиху дома, то зайчата остались бы без мамы, и им бы было очень плохо. Так постепенно, от сеанса к сеансу, у пациентки проявлялось понимание эмоциональных состояний других людей, формировалось умение становиться на позицию другого человека.
 Для кардинального разрешения проблемы был использован мотив “Значимое лицо”, к которому в ходе терапии мы обращались несколько раз, через определённое количество сеансов.
 Пациентка представила, что она пришла домой к двоюродной сестре. Девочка стояла перед открытой дверью квартиры, в которой жила сестра, и ей было сначала страшно открыть дверь квартиры и войти, но с поддержкой и помощью терапевта она это сделала: вошла в квартиру, в которой никого не встретила, пациентка ходила по комнатам, подробно описывала интерьер квартиры, и лишь под конец представления образов в одной из комнат представила сестру, которая дружелюбно к ней отнеслась: пригласила на кухню, предложила выпить чаю, что они и сделали, но общение с сестрой было очень кратковременным и напряжённым. Страх, который переживала пациентка, нежелание встречаться с сестрой можно видеть и в рисунках: девочка стоит перед чёрной дверью, которая находится в центре рисунка, дверь массивна, подавляет и вызывает страх: что произойдёт, если она её откроет, ограничивающим и сдерживающим моментом в рисунке есть и перила в виде рамки, а также расположение самой фигуры девочки в рисунке: она стоит спиной, таким образом выражает своё сопротивление предложенной терапевтом теме (рис. 1). Во втором рисунке также можно видеть состояние пациентки: растерянность и избегание встречи со значимым для неё лицом – сестрой. В рисунке нет фигур людей, а есть лишь интерьер квартиры – мебель, которая изображена схематично, в виде рамок (рис. 2).
 Обсуждая этот мотив пациентка всё же отметила, что сестра встретила её радушно, и напрасно она опасалась этой встречи.
 Через некоторое время мы снова вернулись к теме встречи с сестрой. Теперь пациентка представила себя сестрой, к которой она – пациентка пришла в гости. В этот раз она сразу представила встречу с сестрой: они разговаривали, пили чай, смотрели друг другу в глаза, отношения становились более близкими и тёплыми, хотя чувствовалась определённая отгороженность и напряжённость в отношениях. Видно это и в рисунке: теперь уже появились фигуры пациентки и сестры, что говорит о желании видеть сестру и общаться с ней, но есть ещё противостояние – фигуры пациентки и её сестры находятся друг против друга, сама пациентка нарисована выше сестры, есть ещё что-то, что омрачает отношения – об этом говорит чёрный ящик – телевизор, но тут уже есть диван, стол, угощение на столе, которые здесь уже изображены не схематично и которые будут задействованы в общении, и отношения становятся менее отдалёнными (рис. 3).
 При обсуждении с пациенткой отношений с сестрой уже не было враждебности и агрессии, которую пациентка испытывала ранее к сестре, теперь она проявляла к ней интерес и заботу, например, высказывала своей маме желание что-нибудь купить и подарить сестре или отдать какие-то личные значимые для неё предметы, что раньше было практически невозможно: тогда высказывались лишь желания – не покупать, не дарить, не давать.
 При свободном ассоциировании пациентка тоже представляла встречи с сестрой: они вместе в комнате смотрят телевизор, разговаривают, пьют чай, сестра играет для неё на пианино, они вместе рассматривают рисунки, потом гуляют в парке, где вместе катаются на карусели. В представляемых образах настроение у пациентки хорошее, радостное и весёлое, она чувствует облегчение от изменившихся отношений с сестрой. Это видно на одном из рисунков, на котором обе сестры находятся рядом и вместе смотрят передачу по телевизору, который теперь нарисован не чёрным цветом (рис. 4).
 От сеанса к сеансу отношения к сестре у пациентки меняются: становятся всё теплее и теплее, доброжелательнее, пробивается чувство нежности, привязанности.
 А в реальной жизни пациентка то пишет письмо сестре и ждёт ответа, когда гостит у бабушки, то интересуется – нет ли каких известий от сестры, вместе с мамой звонят сестре, ждёт встречи с сестрой на летних каникулах.
 На одном из сеансов, свободно ассоциируя, пациентка представила себя и сестру отдыхающими в лесу на берегу озера, в котором они купались, играли, брызгали друг на друга водой, им было весело и радостно, вода, которая их объединяла, была тёплой и ласковой. Видим это и на рисунке: обе девочки рядом, их объединяет приятная водная среда, брызгаясь в которой, они передают друг другу чувства радости, тепла, нежности, расположения, их наполняют и объединяют эти чувства, у них возникает чувство душевного родства, сопричастности к внутреннему миру друг друга. Такие чувства выражала теперь пациентка при обсуждении проблемы с сестрой (рис. 5).
 Мы с пациенткой пришли к выводу, что проблема разрешена, терапия может быть закончена, пришло время нам расстаться. Но когда мы начали обсуждать расставание, пациентка на это отреагировала особым образом: ей начали сниться страшные сны, которые нельзя было связать ни с какими реальными событиями (среди них не было таких, что могли бы вызвать страх или тревогу), ни с представляемыми образами – они были светлыми и радостными. Страшные сны снились каждый раз после нашего обсуждения расставания. Я поняла, что наше расставание вызывает у пациентки определённый страх и тревогу. Чувствуя эмпатическую поддержку, принятие её, тёплую эмоциональную атмосферу между нами, она боялась всё это потерять. И тогда я предприняла следующий шаг: предложила пациентке расстаться на некоторое время – время летних каникул, во время которых она встретится с сестрой, отдохнёт, а потом придёт ко мне и расскажет о встрече с сестрой, как они провели лето. Для решения проблемы расставания можно было бы предложить мотив “Прощание на морском вокзале”, но я решила дать девочке время и возможность осмыслить и проанализировать наши отношения, почувствовать их на расстоянии.
 После окончания летних каникул мы встретились. Пациентка сама заговорила о том, что нам не нужно больше встречаться: теперь у неё хорошие, доброжелательные отношения с сестрой, они всё время были вместе, проявляли друг к другу внимание и заботу. Она рассказывала, как все родственники: она, сестра, братья и их родители отправились в лес и забрались все на гору, всем было весело и хорошо, они ощущали единение между собой и с природой, также отмечала пациентка, что она сама теперь может строить и с другими добрые, тёплые отношения. Пациентка интегрировала в себя наши эмпатические отношения, отношения взаимопонимания, они стали её частью. И  сделать это помогло ей время. Теперь мы расстались легко и свободно.
 

Таблица
текст


Литература

1. Куттер П. Современный психоанализ. - СПб, 1997.
2. Мэй Р. Искусство психологического консультирования. - М.: Класс, 1994.
3. Обухов Я. Л. Символдрама и современный психоанализ. - Харьков: Регион – информ, 1999.
4.Роджерс К. Р. Взгляд на психотерапию. Становление человека. - М.: Издат. группа “Прогресс”, “Универс”, 1994.
5.Роджерс К. Р. Эмпатия. Психология эмоций. Тексты. - М.: МГУ, 1984.
6. Фанч Ф. Преобразующие диалоги. - К.: Ника—центр, Вист, 1997.




Домой написать нам
Дизайн и программирование православие, христианство, религия, творчество
© 2020 Центр интегральной психологии, соционики и профайлинга