- Психодиагностика и экспертиза в области психологии;
   - Консультирование, психокоррекция взрослых и детей;
   - Семейная консультация и психокоррекция;
   - Соционическая диагностика, психокоррекция, профориентация;
   - Группы личностного роста и коррекции;
   - Обучающие очные и онлайн курсы.
  Для записи на приём к одному из специалистов, записи в обучающую или   коррекционную группу, или для организации совместных мероприятий:
   Телефон (м.): +38-066-305-68-07
   Почта: psychological-center@hotmail.com

  
О центре
Персоналии
Предшественники
Филиалы
Наши новости
Разное в мире
Книги
Статьи Р.П.Еслюка
Статьи по психотерапии
Статьи по соционике
Христианское искусство
Поиск
Статьи по религии
Психология
Религия
Соционика
Эзотерика
Искусство
Культура
Оздоровительные системы
Разное
 
 Домой  Книги и статьи / Структурно-характерологическая модель личности – фундаментальные основания психотерапии  Карта сайта     Language ru eng
Книги
Статьи Р.П.Еслюка
Статьи по психотерапии
Статьи по соционике
Христианское искусство
Поиск
Статьи по религии







 
Структурно-характерологическая модель личности – фундаментальные основания психотерапии
( Р.П. Еслюк )

                 Структурно-характерологическая модель личности –

                      фундаментальные основания психотерапии

В статье рассматривается вопрос взаимодействия характерологических радикалов, психологических типов и структурных инстанций личности. Раскрывается чёткая структурная взаимосвязь описанных аспектов, и обосновываются законы такой взаимосвязи. Даётся описание и обоснование созданной автором структурно-характерологической модели личности, на базе которой автор стремится заложить базисные основания методологически единой модели психотерапии. Раскрываются теоретические, практические и мировоззренческие следствия применения разработанной модели. Раскрывается взаимодействие данной теоретической модели, с другими структурными моделями, разработанными автором статьи.

 Ключевые слова: структурно-характерологическая модель личности; мандалы; фундаментальные основания единой психотерапии; характерологические радикалы и инстанции личности; архетип Дома-Личности.

 Structural and character model of a person -

Fundamental basis of psychotherapy

Eslyuk R.P. Private enterprise «Scientific and Educational Center «Christian integrative psychotherapy named after O. A. Menya». Ukraine, the city of Kharkiv, 61013, Matyushenko str., b.11, appt. 61.

 

In article the question of interaction of character radicals, psychological types and structural instances of a person is considered. The clear structural interrelation of the described aspects is considered, and laws of such interrelation are proved. The description is given with substantiation of the created by the author structural character model, on the basis of which the author aspires to lay the basis of methodological unified model of psychotherapy. Theoretical, practical and world outlook consequences of the developed model application are disclosed. Interaction of this theoretical model is given with other structural models developed by authors of the article.

 

Keywords: structural and character logic model of a person; mandala; the fundamental bases of unified psychotherapy; character logic radicals and instances of a person; the archetype of the House-Person.

 

Введение. История вопроса

 

        Эта статья является видоизменённой и переработанной статьёй, изданной, под названием «Структурно-характерологическая модель личности и психотерапия, как единая наука», в книге «Христианская интегративная психотерапия» [8]. С момента публикации той статьи, прошло достаточно много времени, и у автора была возможность, чтобы должным образом переосмыслить представленный материал, учесть замечания и пожелания, дополнить новыми идеями и гипотезами.          

        В данной работе, обобщающей результаты многолетних исследований и наблюдений, автор предлагает для научного рассмотрения, созданную им так называемую структурно-характерологическую модель личности. По ходу изложения материала, будет проясняться для читателей вопрос, какие из элементов модели являются оригинальными, авторскими, а какие уже присутствовали в современной науке. Однако, на наш взгляд, в настоящее время такого уровня обобщения материала (объединения теорий психотерапии на базе чётких рациональных принципов), который предлагается в данной статье, не встречалось.

        В целом структурно-характерологическая модель личности объединяет наиболее значимые концепции психоанализа, психотерапии, психологии (отчасти соционики), прежде всего те, которые имеют отношение к структуре личности. Какие же основные концепции здесь имеются в виду?

1. Структурная теория личности Зигмунда Фрейда (Ид, Эго, Супер-Эго);

2. Психоаналитическая характерология, наиболее полно развитая в концепции Нэнси Мак-Вильямс;

3. Психоаналитические концепции структурных уровней патологии (Мелани Кляйн, Хайнц Кохут, Отто Кернберг и др.);

4. Структурные концепции Карла Юнга и его учение о психике, как устойчивой целостной системе полярных отношений и энергий;

5. Теория психологических типов Карла Юнга и соционическая теория 16-ти типов и их информационного метаболизма;

6. Теория личности Эрика Берна, взаимосвязанная со структурной моделью Фрейда, однако, имеющая свои нюансы;

7. Проблема личностных стилей, разрабатываемая современной психологией;

8. Другие важные концепции психотерапии (энеа-типологическая характерология Клаудио Наранхо, структурный психоанализ Жака Лакана, работа с субличностями в психосинтезе Роберто Ассаджиоли, современном НЛП и т.д.).

        Если обратиться к современной психоаналитической литературе [2,3,11,12,13,16,22,25,26,28,30,41,42,44,45,46,49], то мы встретим там общее стремление к поиску объединяющей структурной теории. Отто Кернберг концептуализирует свои работы во многом в русле структурного подхода [11,12,13]. Психоаналитик, последователь Кернберга, Нэнси Мак-Вильямс написала серьёзную работу по психоаналитической характерологии «Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе» [30], в которой есть концепция основных характеров, рассмотренных с точки зрения психоанализа, и их отношение к уровням структурной организации и патологии.  

        Что касается вопроса о соотнесении характерологических радикалов и структуры личности, то сам создатель психоанализа Зигмунд Фрейд, шёл в таком направлении [45,46,47,49]. В 1932 году Фрейд издаёт работу «Либидинальные типы» [в книге «Психоаналитические этюды», 47], в которой предлагает психоаналитическую характерологию, где пытается соотнести радикалы и структуры. Так он соотносит так называемый «эротический» характер (истерия) со структурой Ид, «нарциссический» со структурой Эго, а «компульсивный» с Супер-Эго.

       Однако в фундаментальном руководстве по психоанализу, в книге «Психоаналитическая теория неврозов», впервые опубликованном в 1945 г., Отто Фенихель, весьма критически, отзывается об этом направлении работ Фрейда [46]. Он утверждает, что основное в психоанализе – динамическая теория, а не абсолютное соотношение ведущего Ид, Эго или Супер-Эго. И потому, по его мнению: «…фрейдовская типология не особенно полезна для понимания невротических нарушений характера.» [46, стр. 678]. Нам представляется, что такая точка зрения, отрицающая значимость точного определения структурных составляющих личности, не верна, и отвергает возможности более успешного воздействия именно на динамические составляющие личности, через чёткое понимание структурных элементов. Возможно, на такую несколько одностороннюю точку зрения замечательного автора фундаментальной книги «Психоаналитическая теория неврозов»,  подтолкнуло не совсем точное соотнесение радикалов и структур, произведённое Зигмундом Фрейдом, что, в общем, не могло дать целостной картины о структуре личности (конечно, это говорится не в упрёк великому венскому первопроходцу).

       Современная психология, динамическая психиатрия, и психотерапия, на протяжении нескольких десятков лет работали в направлении создания единой так называемой циркумплексной модели, которая смогла бы объединить все известные характерологические черты и клинические диагнозы [34, стр. 39]. «Эта модель представляет собой градуированную окружность /…/, на которой соседние характеры более всего схожи друг с другом, в то время как характеры, расположенные напротив друг друга, являются противоположностями», - отмечает Клаудио Наранхо [34, стр. 39-40]. Одна из таких известных в психологии циркумплексных моделей была предложена Тимоти Лири в соответствии с его теорией межличностных отношений [34, стр. 40]. Другая – Шафером, для систематизации результатов его исследований в области взаимоотношений родителей и детей. В 1963 году Лорр и Макнайр сообщили о своём «круге межличностного поведения», который был получен на базе факторного анализа. Важную циркумплексную модель, относящуюся к психиатрическим диагнозам, и радикалам получили в 1967 году Конт и Плутчик [информация по книге К. Наранхо, 34, стр. 41]. Они разделили эту модель на три группы: эпилептоидная группа, шизоидная группа, и истероидная группа. Фактически (заметим от себя), в русле классического разделения черт на три качества: воля, мышление, чувство.

        Однако же, в сравнении с нашей циркумплексной моделью радикалов, эта модель значительно отличается. В ней обобщены другие качества и принципы.     

        О ситуации в современном психоанализе и психотерапии в отношении характерологии, можно судить по фундаментальным работам В.П. Руднева [41,42]. Известный российский философ и психоаналитик, автор многочисленных книг по характерологии, В.П. Руднев, издал в 2005 году книгу под названием «Словарь безумия» [42]. Название конечно очень оригинальное и эксцентричное. Однако никакого «безумия» в книге нет, а есть описание характерологии и клинически-психиатрической характерологии.

        В статье «Субличности» [42, стр. 280], автор стремится соотнести различные структурные теории личности и радикалы. Он очень, на наш взгляд, перспективно намечает, направление интеграции, указывает, что возможно соотнести идеи Кречмера, Фрейда, характерологию и т.д. Правда, в плане отнесения радикалов к определённым группам, он не совсем точен. В этой статье он описывает три радикала, как рациональных и относимых к Супер-Эго, и три как Ид-характеры, управляемые влечениями.  Верхняя и нижняя группа у него противопоставлены по степени дополнения. Верхняя группа: шизоидный/ананкастный/психастенический; нижняя: циклоидный/истерический/эпилептоидный.

        Как видим, автор опирается не совсем на психоаналитическую характерологию, а отчасти на учение об акцентуациях классической психиатрии. Несмотря на ошибочное отнесение шизоидного радикала к Супер-Эго, а не к Эго (как в нашей модели), В.П.Руднев подошёл замечательно близко к созданию целостной характерологической и структурной модели, очень хорошо наметил пути интеграции. 

        Следует сказать, что работы в области характерологии, затрагивают и вопрос стиля человека, активно разрабатываемый в академической психологии. Здесь также пока нет чётко оформившихся представлений о структурном целом. В книге «Дифференциальная психология» А.В. Либин по поводу вопроса стиля, пишет следующее: «Спору нет, переход от достаточно чётко очерченных определений, описывающих отдельные признаки стиля человека, такие как импульсивность-рефлексивность, инертность-подвижность, интернальность-экстернальность, к модели, объединяющей эти признаки в единое пространство стилевых проявлений, чрезвычайно затруднено в силу сложившихся традиций и стереотипов.  Но этот переход неизбежен. Стиль человека как универсальная характеристика его индивидуальности нуждается в объяснении с позиций целостного подхода» [24, стр. 178]. Хотя наша модель прямо не связана с вопросом стиля, мы полагаем, что можно обнаружить общие параллели между структурой личности, и стилевыми особенностями.

        В своём исследовании, автор данной статьи, как раз и ориентировался на интеграцию наиболее фундаментальных типологий и характерологий, а также на вопрос соотнесения радикалов и структуры личности. В результате этих поисков, изучения соотнесения типов соционики (науки, выросшей на почве юнговской типологии) с психоаналитическими радикалами характера (отчасти, косвенно, с энеа-типологическими характерами-ориентированиями по Клаудио Наранхо), сложилась структурно-характерологическая модель личности.

        В русле данного направления работ, уже достаточно давно автору удалось подметить некую тенденцию. Она заключалась в том, что в целом поведение человека реализуется через целостность устойчивой «триады характерологической адаптации» или ТХА, как это явление было обозначено. Этому была посвящена статья, опубликованная в журнале «Психотерапия» в 2006 году [7]. Однако там был допущен ряд неточностей. Кроме того, там отсутствовала интегративная модель, хотя в целом автор пытался увязать ТХА с типами соционики и энеа-типами Клаудио Наранхо.

        Вообще же, следует отметить, что в русле тенденции триады, ориентированы многие классические исследования. Кречмера [18], Шелдона, Хорни и др. Со времён Кречмера [18], число три соотносится с количеством генетически определимых психозов, изучаемых большой психиатрией: шизофрения, циклотимия (маниакально-депрессивный психоз), и эпилепсия. Т.е. тут можно проследить проявление классических качеств: ум, чувство, воля.

        Однако, в плане именно характерологических радикалов психоанализа (в русле концепции Мак-Вильямс), по всей видимости, о феномене «триады характерологической адаптации», до статьи автора (Р.П.Еслюка) в журнале «Психотерапия [7], в науке, по всей видимости, не упоминалось.    

        Однако, что это  - воля, ум, чувства - радикалы или типы? Как радикалы соотносятся с типами? А со структурой личности Фрейда? В структурно-характерологической модели личности, удалось чётко соотнести как психологические типы (по Юнгу), так и радикалы характера, а также, что особо важно, и структуру личности по Фрейду.

       Необходимая информация к вопросу

         Прежде чем перейти к подробному рассмотрению структурно-характерологической модели личности, для лучшего понимания материала, необходимо кратко описать те основные составляющие, которые положены в основу нашей модели. Здесь имеются в виду, основные радикалы характера, уровни организации личности, классическая психоаналитическая структура личности, и психологические типы по Юнгу.

1. Классическая психоаналитическая структура личности.

         Нэнси Мак-Вильямс пишет по этому поводу: «Публикацией «Эго и Ид» (1923) Фрейд представил свою структурную модель и открыл новую эру в развитии психоаналитической теории. Исследователи-аналитики переместили свой интерес с содержания бессознательного на процесс, посредством которого это содержание удерживается вне осознания. Эрлоу и Бреннер (Arlow & Brenner, 1964) убедительно доказывали, что структурная теория, с её упором на понимание процессов, происходящих в Эго, имеет большую объяснительную силу» [30, стр. 44]. Новым этапом в развитии этой теории явились работы Эрика Берна [2,27,50]. Он придал абстрактным построениям психоанализа, феноменологический характер, позволяющий точно описывать изучаемую структуру личности и содержащиеся в ней записи.

1. Ид, или Оно (в концепции Э.Берна – Ребёнок). Фрейд пользовался достаточно простой терминологией, и его теоретические определения инстанций личности вполне понятны всем. Под инстанцией Ид (Оно) Фрейд понимал ту часть психики, которая содержит наши примитивные желания, фантазии, иррациональные стремления и т.д. Иначе говоря, это и есть знаменитое бессознательное, которое живёт принципом удовольствия. Здесь действуют довербальные, дологичные принципы, а импульсы выражаются в образах и символах. Фрейд подчёркивал биологическое, животное происхождение многих человеческих импульсов. Эрик Берн под инстанцией обозначенной им как Ребёнок, понимал структуру, фиксирующую опыт ранних впечатлений, и спонтанное восприятие жизни, опыт жизни чувств;   

2. Эго, или Я (в концепции Э.Берна – Взрослый). Это та инстанция, которая позволяет человеку приспосабливаться к жизни, управляя своими желаниями, исходящими из Ид, и помогает соизмерять их с требованиями Супер-Эго. Иначе говоря, Эго является посредником между ними, и функционирует в соответствии с принципом реальности и вторичного процесса мышления (последовательного, логического, ориентированного на реальность познания). Эго имеет как сознательный, так и бессознательный аспекты. В бессознательные или предсознательные аспекты попадают различные защитные механизмы, которые могут быть как адаптивными, так и дезадаптивными;

3. Супер-Эго, или Сверх-Я (в концепции Э. Берна – Родитель). Под Супер-Эго Фрейд понимал моральную инстанцию, контролирующую проявления Ид, а также инстанцию, включающую в себя наши идеалы и ценности. Эта инстанция формируется под влиянием воспитания, через бессознательное усвоение идеалов и ценностей окружения. В этом смысле, Супер-Эго может играть как негативную роль, блокируя здоровое проявление жизненных потребностей Ид, так и позитивную, сохраняя цельную личностную идентичность и основной набор её идеалов и ценностей, характеризующих чувство стабильности и безопасности.  По Эрику Берну, в этой структуре хранятся реальные голоса, образы, родительских фигур, близкого окружения, которые учили, воспитывали.

2. Классические радикалы характера.  

1. Шизоидный радикал. Характеризуется наиболее явным использованием такой психологической защиты как расщепление, а также интеллектуализация, рационализация, отрицание, уход в фантазию и т.д. Эти люди часто описываются как тонкие и ранимые. Нэнси Мак-Вильямс отмечает у людей с ведущим шизоидным радикалом такую черту, как недостаток у них общих защит. Также она отмечает у них удаление от внешнего мира, стремление дистанцироваться и защитить тонкую психику от соприкосновения с травмирующим внешним миром, удалённость от собственного эмоционального мира. Шизоидные люди страдают от тревоги и борются с фиксацией орального уровня, связанной с принятием или непринятием внешнего мира. Также, шизоидные личности способны порою значительно лучше воспринимать то, что другие часто не признают, или игнорируют, а в психотерапии они с самого начала демонстрируют такой уровень понимания, который у пациентов с иным типом характера был бы возможен через несколько лет работы.

2. Параноидный радикал. Сущностью параноидной личности является обычное преследование различных слабостей и недостатков, а также, привычка проецировать свои личные качества, т.е., видеть в окружающем пространстве те негативные качества, которые бессознательно отторгаются от образа своего Я. Таким образом, наиболее часто используемыми психологическими защитами параноидной личности являются проекция, чувство грандиозности, отрицание, отчуждённые характеристики часто воспринимаются как внешняя угроза. Параноидную личность часто сопровождает тревога и страх, подозрительность. Они склонны «преследовать» всевозможные проявления слабости в себе и других. Из положительных качеств, часто для таких людей характерны сильная воля и решительность, твёрдость, глубокие внутренние идеалы и ценности, желание и умение справляться с трудностями; 

3. Нарциссический радикал. Такая личность организована вокруг поддержания собственного самоуважения, чаще всего через внешнюю оценку другими. В силу этого обстоятельства, они склонны испытывать попеременное чередование своего идеализированного, или же униженного имиджа, в норме находя здоровый баланс между этими двумя крайностями. Из наиболее часто используемых защит отмечаются идеализация и обесценивание, а также рационализация, интеллектуализация, проекция и др. Если пораженческая личность фиксируется на чувстве вины и униженности, то нарциссическая склонна к переживанию величия и эгоцентризма. Для нарциссического типа важным оказывается потребность в слиянии с идеализируемым другим, расширяющим границы самоуважения.

4. Компульсивный радикал. Такой радикал, прежде всего, связан с удержанием, сдерживанием аффективной сферы, т.е., сферы инстинкта. Для этого типа характерна так называемая анальная фиксация, т.е., стремление к чистоплотности во всём, упрямство, пунктуальность, сдерживание и т.д. Их базисным аффективным конфликтом является гнев (контролируемый) и страх быть осуждёнными и наказанными. Из психологических защит для них наиболее характерны реактивное образование, изоляция аффекта, уничтожение сделанного, морализация, интеллектуализация, рационализация и др.

5. Депрессивный радикал. Этот радикал связан с тонкой душевной чувствительностью, склонностью к обращению агрессии не на обидчика, а на самого себя, значительным чувством вины. Из психологических защит, для них характерно использование интроекции, т.е., идентификации со значимым объектом, идеализации, отрицания, рационализации и т.д. Это тонкие, этичные люди, которые часто, однако, испытывают сложности с проявлением волевых качеств, и позитивной агрессивности. К положительным качествам следует отнести их высокую способность к пониманию и сочувствию, сопереживанию и сорадованию;

6. Гипоманиакальный радикал. Этот тип личности описывается как представляющий собой обратную сторону депрессивного типа. Люди такого типа обладают депрессивной организацией, которая, однако, нейтрализуется через защитный механизм отрицания. Гипоманиакальный человек часто находится в приподнятом настроении, энергичен, остроумен, грандиозен, склонен к идеализации других, хотя чаще использует такие психологические защиты как отрицание, отреагирование, обесценивание, всемогущий контроль и т.д. Гипоманиакальная личность делает всё, чтобы уйти от переживаемой ею сильной внутренней тревоги, в чувство веселья и оптимизма;

7. Пораженческая личность. По-другому такая личность обозначается как мазохистическая. В самом названии заложено определение основной направленности характера: переживание боли, страдания, как результат самонаказания, и переживаемого чувства глубокой вины и печали. Как и депрессивные личности, пораженческие используют такие психологические защиты, как интроекция, обращение против себя, идеализация, кроме того, они сильно полагаются на проекцию, отреагирование, морализацию и др. К положительным качествам такого типа личности следует отнести её высокие моральные стандарты, чувство ответственности, самоконтроль;

8. Истерический радикал. Также этот радикал ещё обозначается как «театральный». Такой тип характера, фактически послужил базисным типом, при рождении психоанализа. Именно при попытке понять истерию Зигмунд Фрейд заложил основу теории психоанализа. Люди этого типа характеризуются высоким уровнем тревоги, напряжённости и реактивности. Это тёплые, сердечные люди, часто склонные к сильным внутренним конфликтам, и драматизации переживаний. Из психологических защит они чаще всего используют вытеснение, регрессию, сексуализацию, им свойственно противофобическое отреагирование вовне, чаще всего связанное с вымышленной властью и опасностью, исходящих от противоположного пола. Чаще всего такие люди обладают богатым воображением, требуют стимуляции, и остро нуждаются в общении, любви и близости. Часто они обладают театральными способностями, умением производить впечатление на людей, глубиной чувств и способностью передавать их другим.

        Это восемь основных радикалов. Также выделяют ещё некоторые характерологические типы, однако, по мнению автора, такие типы можно обозначить как дополнительные, в силу того, что они встречаются достаточно редко, и в целом сходны с каким-нибудь из классических типов характера, входящим в основу структурной модели личности. К примеру, выделяют фобический, диссоциативный, асоциальный и другие типы [11,12,13,15,26,30,41,42,43,46,47,53,57].

3. Краткая характеристика психологических типов по Юнгу.

1. Чувство, или этика. Чувства ориентируют нас в мире ценностей, сигнализируют нам об удовлетворении наших потребностей, инстинктов, помогают понимать отношения между людьми, позволяют давать этическую оценку, тем или иным событиям. Эмоциональный тип личности интересуется вопросами добра и зла, любви и ненависти, отношениями между людьми, а не теориями и конструкциями. Такой тип личности способен легко управлять настроением, устанавливать психологическую дистанцию общения и т.д.;

2. Мышление, или логика. Если чувства сигнализируют нам о нашем субъективном мире, и потому они пристрастны, то мышление даёт возможность ориентироваться в объективном мире, постигать логические, разумные законы, по которым устроено мироздание. Для мыслительного типа важны закономерные связи, по которым формируются и функционируют явления, важны факты, на основании которых можно познавать общие законы и принципы. Такой тип рационально ориентирован и стремится к максимальной осознанности и пониманию;   

3. Интуиция. Интуиция даёт нам информацию о существовании объекта во времени, даёт возможность заглянуть фантазией в прошлое, представить будущее. В общем, это богато развитое воображение, которое способно увидеть развитие событий во времени, увидеть целое, преодолеть материальные границы. Такой тип личности способен отстранятся от окружения, и видеть глубинную суть происходящих процессов, способен создавать новое, благодаря своей развитой фантазии. Однако в обыденной жизни может быть рассеянным;   

4. Сенсорика, или ощущение. Сенсорика, противоположный интуиции процесс, который сигнализирует нам о том, что предмет есть (тут). Сенсорика помогает ощутить само по себе присутствие предмета, а также, сразу увидеть его мельчайшие детали, всю фактуру, так сказать. Сенсорика связана с постановкой конкретных вопросов и конкретных задач, в отличие от интуиции. Людям такого типа важно получить желаемое сегодня, не откладывая на потом, их девиз – действие. Такие люди, чувствительны к комфорту и уюту, в окружающем пространстве и к жизни своего тела.

        Описанные противоположные функции имеют тенденцию вытеснять, подавлять свою противоположность, делать её очень слабой, недоразвитой. Соответственно, человек становится односторонним, начинает терять адаптацию к тем сферам, которые связаны с подавляемой функцией, а её развитие даёт живительный импульс к расширению внутреннего мира и обретению целостности.

        Также Юнг в «Психологических типах» [60] описывает два типа установок: интровертную и экстравертную. Соответственно, интроверт ориентирован на свой внутренний мир (идей), а экстраверт – на внешний мир (факты). Соединение ведущей функции и установки давало восемь типов личности, которые описывались Юнгом. Однако, современная соционика и современная юнговская типология [1, 5, 17,36,37,39,56] описывает 16 основных типов, включая в рассмотрение не только первую, но и вторую функции. Соционика, это наука о законах межличностного взаимодействия, и обмена информацией, возникшая в 80-е годы на основе юнговской типологии благодаря работам Аушры Аугустинавичюте [1]. Современная соционика и типология стран СНГ  [1,5,36,37,39,56] считается значительно более развитой, по сравнению с аналогичными сферами на западе.

4. Уровни структурной организации личности.

        В отношении количества структурных уровней в психоаналитической литературе до сих пор существует неясность. Это связано с научным (творческим) конфликтом между представителями школы Хайнца Кохута [16,25,44], и школы Отто Кернберга [11,12,13,30], по вопросу нарциссизма.

        Последовательница в этом вопросе Отто Кернберга Нэнси Мак-Вильямс в книге «Психоаналитическая диагностика» [30], как и Кернберг выделяет три патологических уровня: психотический, пограничный, невротический. Однако, не столь однозначны взгляды самого Кернберга. Как замечает А.Ф.Усков в предисловии к книге Отто Кернберга «Агрессия при расстройствах личности и перверсиях»: «Кернберга очень интересуют вопросы патологического нарциссизма, который иногда, как мне кажется, превращается у него в отдельную категорию патологии, наряду с тремя упомянутыми» [11, стр. 7].

        Дадим краткое описание структурных уровней:

1. Характеристика психотического структурного уровня. На данном структурном уровне имеются нарушения в тестировании реальности, неадекватное (психотическое) восприятие реальности. Человек на данном уровне глубоко внутренне опустошён и дезорганизован. Его основным конфликтом является принятие, или же полное отвержение реальности, и уход во внутренний аутистический мир. Не трудно диагностировать психоз у тех пациентов, которые демонстрируют галлюцинации, бред, идеи отношения и алогичное мышление. Однако часто психоз бывает скрытым, компенсированным и может выйти на поверхность после сильного стресса. Часто люди на психотическом уровне не полностью уверены в собственном существовании, и задаются такими вопросами, которые обычному человеку могут показаться странными: «Откуда я? Кто я такой? Что такое моё тело? И т.д.». Из психологических защит психотические пациенты чаще всего используют расщепление и диссоциацию, уход в фантазию, отрицание, тотальный контроль, примитивные идеализацию и обесценивание, и примитивные формы проекции и интроекции и т.д. 

2. Пограничная структурная личностная организация. Если личность психотического уровня проявляет выраженную беспомощность, то пограничная личность, можно сказать, фиксирована на самозащите, потому этот уровень лучше всего укладывается в открытую Мелани Кляйн [14] параноидно-шизоидную позицию, к которой, по её концепции, присоединяется маниакальная защита. Продолжатель идей Мелани Кляйн Отто Кернберг, внёс существенный вклад в понимание и описание пограничных личностей. Он формулирует следующие основные особенности пограничного уровня: 1) диффузная (или размытая) личностная идентичность – наличие нескольких (многих) никак или почти никак не связанных частичных, противоречивых образов себя; 2) преимущественное использование примитивных защитных механизмов (защитных механизмов низкого уровня) – расщепления, проективной идентификации, примитивных идеализации и обесценивания, отрицания и т.д.; 3) сохранная проверка реальности, т.е. способность отличать внутреннюю реальность (мысли, чувства, желания) от внешней (на что не способны психотические пациенты). Кроме того, важнейшим критерием по Кернбергу является нарушенность у пограничных личностей объектных отношений, а также интеграция Супер-Эго в личность. Собственно, в понятие использования примитивных защит, прежде всего, расщепления, здесь как раз и входит нарушение объектных отношений, т.е. восприятие значимых объектов то как «абсолютно хороших», то как «абсолютно плохих». У пограничных пациентов отсутствует переживание зрелой амбивалентности в чувствах, устойчивости в восприятии значимых объектов. Для них характерна недифференцированность инстанций  – Ид, Эго, Супер-Эго;

3. Структурная организация нарциссического уровня. В целом представители школы Хайнца Кохута признают существование отдельного нарциссического уровня, в то время как психоаналитики, ориентирующие на теорию Кернберга, в целом не признают такого отдельного уровня. Впрочем, как отмечалось, сам Отто Кернберг склонен видеть нарциссических пациентов как более сохранных и дееспособных, нежели пограничные (он относит нарциссических в отдельную подгруппу пограничных). Мы принимаем нарциссический уровень, как отдельный структурный уровень, и находим подтверждение данному положению в структурно-характерологической модели личности. Пациент нарциссического уровня отличается большей сохранностью, нежели пограничный. Если объектные отношения пограничного пациента крайне неустойчивы, то для нарциссического характерна постамбивалентная позиция, т.е. сформированность образа значимого другого, способность одновременно переживать и позитивные и негативные чувства, не расщепляя их. В то же время, образ самого себя у нарциссически нарушенного пациента оказывается диффузным (размытым), фрагментированным, противоречивым. В силу этого обстоятельства, такой пациент озабочен вопросом поиска целостности своего Я (Self), и поддержания самоуважения;   

4. Невротическая структурная организация. На этом уровне существует сформированность чётко выраженной структуры Ид, Эго и Супер-Эго. Личность опирается в основном на более зрелые и рациональные защиты, т.е. на так называемые защиты второго порядка: вытеснение, рационализация, интеллектуализация и т.д. При этом могут использоваться и примитивные защитные механизмы, хотя преобладают защиты высшего порядка (отсутствие защит высшего порядка исключает определение личности, как невротической, т.е. зрелой). Внутреннему опыту невротической, т.е. структурно целостной личности, характерно переживание непрерывности собственного Я, интегрированное чувство идентичности. При просьбе описать самих себя, и своё окружение, они обычно легко способны это сделать, в отличие от пограничных пациентов. Их описания отличаются глубиной и многогранностью (конечно, с учётом интеллектуального уровня). Правда, необходимо оговариваться в данном пункте по отношению к так называемым алекситимическим пациентам, которые могут быть на любом структурном уровне. Алекситимия обозначает так называемое оперантное мышление, или же мышление действием, неспособность к вербализации и дистанцированию от своих чувств. Такие пациенты стремятся уйти от осознания своих чувств, в действия, и для них характерна внутренняя симбиотическая связность с родительскими образами. Невротический пациент реалистично оценивает реальность, себя и своё окружение, однако, у него может существовать патологическое, искажённое невротической картиной мира представление о реальности, и о себе. При работе с невротическим пациентом, идёт речь об исправлении невротического представления, и формировании более гармоничной структуры личности, проработке конфликта между Ид, Эго и Супер-Эго;

5. Здоровая личностная организация. Отто Кернберг отдельно выделяет данный уровень (в отличие от Мак-Вильямс), хотя большинство людей скорее находятся в спектре между невротическим и здоровым уровнем, а сами границы между уровнями (как и между предыдущими уровнями, более тяжёлого повреждения) размыты. Большинство людей наделены, теми, или иными невротическими чертами, и невротическими искажениями действительности. Если под здоровой личностной организацией понимать отсутствие явных невротических проблем, требующих лечения у психоаналитика, то тогда в эту категорию может быть вписано большее количество людей, нежели если под таким определением понимать полную самоактуализацию (индивидуацию, по Юнгу), полное душевное здоровье и реализацию всего заложенного в личности потенциала. По оценкам Абрахама Маслоу приблизительно 1 % людей может быть назван самоактуализованными. При этом конечно, необходимо понимать субъективность таких оценок, зависимость от культурного уровня и т.д. 

Рассмотрение структурно-характерологической модели личности

         В своей книге «Основные формы страха» Фриц Риман [40] выделяет четыре радикала-ориентирования, противопоставляя их друг другу: шизоидность-депрессивность, компульсивность-истеричность. Нам удалось развить интенцию автора этой книги, и продолжить ряд компенсаторных отношений между радикалами. Ориентируясь в целом на концепцию Нэнси Мак-Вильямс [30], автор интуитивно исключил из рассмотрения, описанные ею асоциальный, и диссоциативный радикалы. Так что, в общем, рассматривались восемь основных радикалов: шизоидный, параноидный, нарциссический, компульсивный, депрессивный, гипоманиакальный, пораженческий и истерический. Именно эти восемь радикалов, как выяснилось позднее, являются основными, базисными, или же, как обозначил автор – классическими. Именно они точно укладываются в структурно-характерологи-ческую модель личности, или же циркумплексную модель личности (мандалу).










 












 












 



        На рисунке № 1 видна общая схема, или мандала (мандала – равновесный круг, обозначающий всю целостность). Все радикалы здесь точно противопоставлены друг другу, как противоположно-компенсаторные. Если шизоидный приводит к отчуждению и расщеплению, то в депрессивном выражена тенденция к близости и интроекции, слиянию со значимым объектом. В параноидном нарастает степень напряжения и подозрения, а в гипоманиакальном высок противоположный полюс гипероптимизма и отрицания всякой угрозы. В нарциссическом радикале нарастает самовозвеличивание и эгоцентризм, а в пораженческом противоположный полюс самоуничижения и вины. В компульсивном высокое напряжение сдержанности и контроля, а в истерическом высока спонтанность и динамичность.


        Также на рисунке можно видеть обобщения более высокого уровня. Здесь автором выделена ось вертикального противостояния шизоидность-депрессивность, как наиболее выраженный конфликт в смысле патологии. Мелани Кляйн гениально уловила это, противопоставив при тяжёлых личностных расстройствах параноидно-шизоидную позицию - депрессивной.

Рисунок № 1. Структурно-характерологическая модель личности (динамика уровней организации личности).

 

  

        Но если соотнести такое противостояние с другими концепциями, то это противопоставление раскроется как ещё более фундаментальное, и базисное, в плане структурного подхода. С точки зрения типов Юнга и соционики, это противостояние между мышлением (шизоидность, по Р.П.Еслюку) и чувствами (депрессивность и др., по Р.П.Еслюку). А иначе, в соответствии с нашей моделью, это противопоставление между структурой Эго и Ид.

        Впервые книга Карла Густава Юнга «Психологические типы» [60], в которой он изложил целостное учение о типах, вышла в Цюрихе в 1921 году. В этой книге учёный представил описание четырёх основных типов, и двух базисных установок, что при объединении порождало восемь типов субъективного восприятия бытия. Первоначально, исследование вопроса о базисной психологической типологии, диктовалось Юнгом его стремлением решить задачу о границах объективности и субъективности в восприятии мира. В значительной степени, такая постановка вопроса вытекала из постановки гносеологических проблем немецким философом Артуром Шопенгауэром [55], произведениями которого увлекался Юнг.

        Мир – это мир человека, таков, фактически, исходный пункт философии Артура Шопенгауэра. Для него мир есть субъективное представление человека, а это означает, что субъект не может отделить познания мира от своей субъективности. А если это так, то следует логичный вопрос о том, что же такое объективный мир? Пространство, время, причинность – это наши представления? Шопенгауэр отвечает: да, это наши представления. Каждый строит «свой мир», каким его позволяет видеть его собственная способность к представлению.

        Есть серьёзные основания считать, что Карл Юнг являлся непосредственной реинкарнацией Артура Шопенгауэра, и потому нет ничего удивительного, что он продолжает решать проблемы, поставленные немецким философом, но уже на новом уровне. В учении Юнга о психологических типах воспроизводится стремление ответить на вопрос о границах объекта и субъекта, о восприятии субъектом объективного мира. Категории объективного мира, такие как пространство, время, причинность, находят параллели в мире психики. Соответственно, как ощущения (пространство), интуиция (время), мышление (причинность). Также, Юнг добавляет в общую схему категорию ценностей, которым эквивалентны на уровне психики чувства [наиболее полно об этом в «Тевистокских лекциях», 58].    

        Издатель книг Юнга на русском языке и его друг, Эмиль Карлович Метнер, в предисловии к изданию «Психологических типов» в 1929 году, пишет следующее. «Типология Юнга связана с преобразованием психоаналитической техники, над которым он работал в своей практике. Прежний редуктивный метод исследовал преимущественно бессознательное, ограничиваясь обобщающей этиологией. Конструктивный метод Юнга не отменяет, как то сделал Адлер своим односторонне финальным методом, а дополняет этот прежний строго фрейдианский метод» [60, стр. 39], «…последняя (типология Юнга, прим. Р.Е.) призвана водворить согласие между академическими учениями о психике и психоанализом, в особенности в том расширенном и углублённом его построении, которое дала ему аналитическая психология Юнга» [60, стр. 40]. 

        Иначе говоря, в приведённых выше словах Метнера, подчёркивается интегративный характер юнговской типологии, делающей важный шаг в объединении академической науки, и новаторских на то время концепций психоанализа. Также, типология Юнга поднимала на новый уровень техники психотерапевтической работы. Это важно знать, чтобы понять, почему автор данной статьи включает психологическую типологию в структуру базисных оснований единой модели психотерапии.

        Разбирая далее вопрос типологии и противостояния противоположных функций, укажем, что тему конфликта шизоидность/депрессивность (и другие Ид-радикалы), можно обозначить как - «Дух, как противник Души» (название книги немецкого философа, мистика и психолога конца 19 и начала 20 века Людвига Клагеса).

        В 1900 году Людвиг Клагес пришёл к мысли о борьбе между духом и жизнью, и он считал это великим открытием. По его мнению: «К жизненной основе принадлежат тело и душа, самым тесным образом соединённые друг с другом; душевное может всё вновь открываться в телесных явлениях. В образах и дифирамбах поэта и визионера, в сказаниях и мифах первооснова жизни живёт без границ и без формы…» [52, стр.163], «…Но в это единство жизненной основы вторгается извне дух и пытается лишить тело души, лишить душу тела и, таким образом, убить, в конце концов, всю сколько-нибудь достижимую для него жизнь. Вторжение духа подготовлено историей души. Клагес пытается объяснить его историей душевного развития и установить посредством точного анализа ступени непредвзятого видения, созерцания, наблюдения, формирования образа, представления, концепции и далее – отделение их от понятия вещи; все в целом представляет собой чудовищный процесс извращения перводействительности» [цитаты по книге А. Хюбшера, 52, стр. 163].      

        Иначе говоря, именно человек и только человек, как существо духовное, разумное, способен отделяться от своей природы, инстинкта, и противостоять своей природе. В этом плане Эрих Фромм анализировал человеческую деструктивность [48], как явление трансцендентное инстинкту и всякому детерминизму, как некое «творческое» (духовное, самобытное, т.е. относящееся к свободе), начало в человеке. И этот конфликт является основным, центральным, осевым. Полюс шизоидности соотносим с психотическим уровнем и шизофренией, и противоположностью здесь является депрессивность, как максимальная близость к природе души (Ид-радикал).

        При этом, важно осмыслять эти явления в русле гегелевской диалектики, как переход явления в свою противоположность, присутствие в бытии противостоящих компенсаторных оппозиций. В противном случае, будет совершенно непонятно, каким образом именно «дух» порождает свою противоположность - безумие или иную патологию. В бытии животных инстинктивность тесно соединена с интеллектуальной деятельностью, и потому, разрыв соотношений между ними является невозможным, именно в силу недифференцированности в животном мире тех базисных составляющих, которые чётко выявляются в человеке. В человеке дифференцируются три базисных начала, диалектических полюса развития и борьбы – инстинктивность, воспитание, и разумность. Эти три базисных составляющих человека, поднимают его над всей животной природой на новые горизонты, связанные с духом, открывают свободу, этику, любовь, творчество, разумность и т.д. Однако же, эти новые позитивные составляющие, открывают и новый источник конфликта, невиданный в животном мире.

        В отличие от мнения многих современных учёных, считающих учение Гегеля архаичным для современной науки, автор данной статьи считает гегелевское учение (в модернизированном варианте) необычайно живым и важным для объяснения жизненных и научных явлений. На уровне развития психики, обнаруживаются важные диалектические законы. Зарождение идеи, дифференциация и синтез – отражают реальные законы структурного развития психического. Как замечает Э.К.Метнер в том же предисловии 1929-го года: «Подобно тому, как не ощущают сердца, пока оно бьёт нормально, так первобытный человек не воспринимает психики как чего-то, хотя и связанного с его природой, но все же особенного, пока эта психика функционирует без задержек и конфликтов» [60, стр. 29]. Иначе говоря, как уже было сказано выше, подъём на новый уровень развития, открывает новые как положительные, так и отрицательные возможности.

        Рассматривая вопрос о диалектическом принципе третьего и целостности в книге «Философия психологии. Новая методология», влиятельный российский психотерапевт А.В.Курпатов и его соавтор, А.Н.Алёхин, замечают следующее: «Принцип целостности, открывающийся нам через понимание третьего, обладает чрезвычайной процессуальностью» [20, стр. 292]. Далее: «…всё «деление», «разделение» в мире – это действующий миф, вызванный отождествлением» [20, стр. 292], «Психологически принцип целостности впервые более-менее отчётливо зазвучал у К.Г.Юнга – тут и коллективное бессознательное, и отношение к отдельно взятому человеку как огромному бесконечному миру, и философское осмысление нравственных категорий как целостности без разграничений внутри себя, без борьбы противоположностей» [20, стр. 294]. Целостность можно постигнуть только через диалектический подход к изучаемым явлениям.  

        На схеме шизоидный радикал показан, как вершина Ян-качеств, он же, в соответствии с законами диалектики, с одной стороны, есть разумность, есть начало человеческой сознательности, в другом же плане, он есть начало деструктивности и распада. В противостоянии шизоидность/депрессивность выражается психотический уровень, или же противопоставление разумности и природы. Если они гармонично соединены, то это отражает здоровье, если же разъединены, то отражает психотическую дезинтеграцию, расщепление.

        С другой же стороны, депрессивность есть также уровень психоза депрессивного, вернее, в соединении с гипоманией, маниакально-депрессивного психоза. Так что, Ян-качествам и симптомам, на противоположном полюсе соответствуют аналогичные Инь-качества и симптомы, что означает необходимость в жизни единства полярностей, которые, в отделении друг от друга проявляются как болезненная и дисгармоничная крайность.

        Говоря по иному про разумность, можно заметить, что как качество, открывающее свободу, разумность может привести к позитивной реализации этого потенциала, к верному познанию законов мира. С другой же стороны, разумность может обернуться потерей, если разум примет неверные положения, за истинные и начнёт на их основе строить дальнейшие выводы, отрывающие от объективных оснований действительности. Именно законы диалектики позволяют разрешить (снять) парадоксальность определённых фактов, которые на первый взгляд могут представляться крайне противоречивыми. Например, парадоксальность положения о том, что «ранимый» шизоидный радикал выражает структуру Эго (по Э.Берну – Взрослый), а ведь Эго, в классической теории психоанализа, как раз и есть начало стабильности, рациональности, в то время как болезнь понимается как давление Супер-Эго, или  вторжение иррациональности, вторжение Ид.

        В русле структурной модели, выявившей чёткие соотношения радикалов характера и структур, по всей видимости, следует по иному взглянуть на многие классические психоаналитические определения, переформулировать их в соответствии со структурными и диалектическими принципами. Трансактный анализ Эрика Берна во многом является современной моделью психоанализа, внеся в него больше структурной точности, и феноменологической конкретности. Однако в некоторых версия ТА, психоз во многом понимается, как «отсутствующий Взрослый». В книге «Я – О`Кей, ты – О`Кей”, классик трансактного анализа Томас А. Харрис пишет: «Человек, у которого блокирован Взрослый /…/, впадает в психоз. / Его Взрослый не функционирует, и поэтому он утрачивает связь с реальностью. Его Родитель и Дитя выступают неприкрыто…» [50, стр. 136].

        В общем-то, верное суждение, однако, требующее уточнения, в русле отождествления психотического уровня с шизоидностью, обозначающей, именно инстанцию Взрослый (Эго). Диалектическая парадоксальность именно в том, что на психотическом уровне Взрослый не блокирован, а болезненно трансформирован, что приводит к глобальному искажению реальности. Также такой искажённый Взрослый отрывается от мира души, инстинктивности, которая вторгается в мир аутистического Я хаотичным образом, как раз отражая принцип энантиодромии, т.е. схождения крайностей. Однако, это то, что касается шизофренических психозов. Что касается группы маниакально-депрессивных психозов, здесь, видимо, ситуация противоположная, отражая доминирование искажённых чувств и настроений, над интеллектуальными конструкциями.

        Итак, полюс противостояния шизоидность/депрессивность отражает конфликт таких составляющих как мышление/чувство, Эго и Ид, и отражает уровень психотического расстройства, на одном полюсе которого – шизофрения (мышление, доминирование искажённого Взрослого), на другом уровне – маниакально-депрессивный психоз (чувство, доминирование искажённого Ребёнка). Такой вертикальный уровень конфликта автором структурно-характерологической модели личности обозначен как осевой в силу того, что в структурном плане это наиболее выраженный конфликт, связанный с самыми тяжёлыми расстройства. В плане типов и радикалов, здесь открывается ещё одна структурная закономерность – есть радикалы, соотносимые только со структурой Ид, а есть радикалы (вернее, один шизоидный радикал), соотносимые со структурой Эго, и они абсолютно не соотносимы с противоположными типологическими установками.

        В то же время, радикалы Ид и радикалы Супер-Эго, не имеют столь жёсткого соотнесения с типологическими установками, а это говорит о более мягком уровне конфликтного напряжения, что было обозначено автором, как горизонтальный диалектический конфликт. В плане обнаружения соответствий данным положениям в концепциях других авторов, можно указать на работы Эрика Берна, который соотносил три выделенных им базисных структуры (Ребёнок, Родитель, Взрослый), с этапами формирования психики: археопсихика, экстеропсихика, и неопсихика. По Эрику Берну, археопсихике (Ребёнок, Ид), противостоит именно неопсихика (Взрослый, Эго). «Археопсихика стремится к более импульсивной реакции, основанной на прелогической мысли и деформированных понятиях» [2, стр. 25], «Неопсихика стремится прежде всего трансформировать стимулы в элементы информации, обработать и классифицировать эти элементы, опираясь на свой предшествующий опыт» [2, стр. 25].

        Классик трансактного анализа Томас Харрис в книге «Я – О`кей, Ты – О`Кей” пишет, в этой связи: «Взрослый формируется позже, чем Родитель и Дитя, и на протяжении жизни сталкивается с немалыми трудностями. Основные сферы влияния принадлежат Родителю и Дитя, которые имеют тенденцию автоматически, реагировать на стимулы» [50, стр. 122]. В таком контексте, логично наше отнесение шизоидного радикала к вершине Ян-качеств, если учесть, что под Взрослым мы как раз и понимаем шизоидность.

        Такие противоположные качества структур Ид и Эго, делают невозможным соотнесение тех радикалов, которые взаимосвязаны со структурой Ид, и тех (того), который связан со структурой Эго. И если радикалы Ид и Эго более жёстко связаны с типологической установкой (мышление/чувство), то радикалы Супер-Эго, могут быть соотносимы с любым психологическим типом. Эти утверждения станут более понятными, если обратиться к рисунку № 2, где изображено соотнесение радикалов структурно-характерологической модели личности и классической психоаналитической модели личности, а также, психологических типов по Юнгу.  

        По ходу изложения материала, следует заметить, что не следует переносить данные теоретические обобщения на отдельных людей, не следует прямо отождествлять шизоидность и психотический уровень, или же утверждать, что всякий шизоидный человек «наиболее повреждён» и т.д. Как подчёркивает Нэнси Мак-Вильямс, все радикалы характера могут быть на любом из уровней спектра здоровья или болезни, и, соответственно, человек с любым радикалом характера может быть и совершенно, психологически здоровым, или же тяжёло повреждённым. Также, разведение полярных оппозиций в теоретической модели, вовсе не означает, что в конкретном человеке такие полярности также резко могут быть противопоставлены друг другу, поскольку нужно учитывать динамические аспекты жизни, возможности развития в человеке компенсаторных и дополнительных факторов и ресурсов (к слову, что часто игнорирует современная соционика).

        В этой связи юнгианский аналитик Дарэл Шарп в книге «Юнговская типологическая модель» справедливо замечает: «На языке юнговской модели каждый из нас составляет конгломерат, смесь установок и функций, которые в своей комбинации не поддаются классификации. Всё это не только признаётся самим Юнгом, но многократно и настойчиво им утверждается, - «невозможно дать описание типа, - неважно, насколько полное, - которое было бы применимо более чем к одному индивиду, несмотря на тот факт, что некоторым образом оно способно характеризовать тысячи других. Сходство – это одна сторона человека, его уникальность, неповторимость – другая» - но вовсе не устраняет практической ценности его модели…» [54, стр. 95].

 

Рисунок № 2.  Соотношение инстанций личности и радикалов.

  

       Следующий по стрелке полюс представлен параноидным радикалом и пограничным уровнем организации характера. Объединение параноидно-шизоидных радикалов связано с этим уровнем патологии. Т.е. это не значит, что у всех людей с таким характером присутствует пограничное расстройство. Просто сам по себе уровень пограничного повреждения психики связан с использованием этих радикалов и характерных для них защит. В этой связи психоаналитики интуитивно и подметили, что есть радикалы более сложные для лечения, а есть более простые, подвижные [11,12,13,30,46]. И схема точно отражает круговое уменьшение степени «сложности» радикала. Т.е. если параноидный радикал более «грубый» структурно, то в нарциссическом эта «грубость» снижается, ещё более уменьшаясь в компульсивном типе. Однако, на практике, каждый случай может представлять совершенно другие закономерности, поскольку, каждый человек уникален.

        Если психотический уровень характеризуется нарушением восприятия внешней реальности, то на пограничном уровне восприятие внешней реальности остаётся сохранным, в то время как ведущим признаком оказывается нарушение объектных отношений, а также, нарушение восприятия внутренней реальности, когда внутренние объекты резко разделены между собой, расщеплены на «хорошие» и «плохие».  Человек на пограничном уровне воспринимает одного и того же человека, то, как абсолютно доброго, хорошего, то, как совершенно плохого, злого. Если на уровне психоза актуальным является принятие внешнего мира, то на уровне пограничном, главное – вопрос самосохранения в угрожающем мире, наполненном параноидными проекциями и угрожающими объектами.

        Мелани Кляйн, кроме параноидно-шизоидной, ещё выделяла маниакальную защиту, как характерную для пограничного уровня, т.е. уровня тяжёлых личностных расстройств. И на схеме видно, что гипомания является компенсаторной по отношению к параноидности, и в случае пограничного расстройства присоединяется (компенсаторно) к параноидности и шизоидности, формируя явление, названное, как «синдром патологической адаптации» [так Р.П.Еслюк в упоминавшейся выше статье обозначил формирование псевдорадикалов адаптации к внутреннему миру травмы, 7].

        Иначе говоря, «синдром патологической адаптации», тоже выглядит как триада (ТХА), однако, если триада характерологической адаптации служит для адаптации к внешнему миру, то синдром патологической адаптации (или триада патологической адаптации), служит для адаптации к внутреннему миру травмы. Ведущими оказываются параноидность (воля, ориентированная на защиту от травмы), шизоидность (как разум, оторвавшийся от инстинкта в силу дезадаптации), и гипомания (как чувства, ориентированные на воображаемую реальность, инкапсулирующую внутренний мир травмы).

        В этом смысле, уместно вспомнить о концепции «архетипического защитника», выдвинутой юнгианским аналитиком Дональдом Калшедом [10]. Этот автор утверждает, что в личности существуют глубинные, архетипические защитные механизмы, защищающие личность от тяжёлых психологических травм, уводящие от повторения травмы в мир воображаемой реальности. Такой «архетипический защитник» активно ограждает внутренний мир от повторения боли, с другой же стороны, он препятствует объективному восприятию реальности, вынуждая «везде» видеть опасность. По всей видимости, на языке нашего структурного подхода, этот «архетипический защитник» и есть новая внутренняя структура (помимо внешней триады характерологической адаптации личности), которая формирует свою особую внутреннюю реальность, адаптирующую личность к травме. Объединение параноидного/шизоидного/гипоманиакального псевдорадикалов адаптации к внутреннему миру травмы, формирует некую субличность, отвечающую за самосохранение и самозащиту.

        Рассматривая параноидный радикал, мы перешли от рассмотрения структуры Эго, к рассмотрению структуры Супер-Эго. В нашей модели, две структуры – Эго и Супер-Эго, составляют Ян-качества мандалы, в то время как структура Ид составляет Инь-качества мандалы. В продолжение разговора о свободе и диалектических законах, следует заметить, что вообще, всю правую, или же Ян-область мандалы, можно рассматривать в качестве «ответственной» за неправильное развитие. И это понятно, потому что здесь представлены качества разумности, и воспитания, а инстинктивная часть в человеке раскрывается (или не раскрывается в здоровом виде), по мере зрелых разумных установок и положительного воспитания.

        Что касается представлений современного психоанализа, вернее, трансактного анализа, по поводу искажений морального функционирования, хотелось бы обратить внимание на следующее.  Здесь тот же вопрос о парадоксальности, рассмотренный в контексте шизоидности, только теперь в связи со структурой Супер-Эго. Рассматривая вопрос контаминации (смешения) и блокирования структур в отношении темы «человек без совести», трансактный аналитик Томас Харрис пишет: «Ещё более серьёзную проблему, особенно в социальном плане, представляет контаминация Взрослого за счёт Дитя при блокированном Родителе. / Такая ситуация возникает в тех случаях, когда родители или замещающие их лица столь жестоки и пугающи, либо, в другой крайности, настолько безвольно потакают ребёнку, что самый безопасный путь – это блокировать их. Подобное типично для психопата…» [50, стр. 134].

        Не вынося критических суждений о прекрасной книге Харриса, мы всё же заметим, что на самом деле, с точки зрения нашей структурной модели, в «человеке без совести», Родитель вовсе не исключается, как структура, а, напротив, доминирует, но при этом доминирует именно искажённый, патологический Родитель. Прежде всего, у «человека без совести» доминирует дополнительный (не классический) асоциальный радикал, который по иному и называется психопатический. Этот асоциальный радикал мы относим к структуре Супер-Эго. Воспитание (Родитель) может быть как положительным, так и отрицательным.

        Продолжая далее рассматривать схему, от параноидного мы переходим к рассмотрению нарциссического радикала и к такому же уровню организации личностной патологии (этот уровень патологии выделяется в школе Хайнца Кохута и наша модель подтверждает правильность данной точки зрения). Здесь конфликт идёт между напряжением «эгоцентризм-самоуничижение», и касается нарциссического и пораженческого типов личности.  

        Можно заметить, что нарциссический радикал занимает срединное место среди группы Супер-Эго. По всей видимости, простительная для первооткрывателя и первопроходца ошибка Фрейда, относившего нарциссический радикал к структуре Эго, в этой связи становится понятной. При условии, что нужно глубже и полнее раскрыть значение понятий и их взаимоотношений. Т.е. если учитывать, что в структуре речи, слово «эгоист» является производным от слова Эго. При поверхностном взгляде мы можем соотнести прямо эти понятия, и их значения, и тогда будет совсем непонятно, каким образом структура Эго и связанная с ней шизоидность, связаны с понятием «эгоизм» (нарциссический эгоцентризм)? Как в структуре речи могло возникнуть такое суждение?

        Этот парадокс получает объяснение, если мы рассмотрим данные определения шире. Т.е. будем видеть общее в области Эго и Супер-Эго, или же, во всей правой, янской части мандалы. За воспитание и развитие личности «несут ответственность» Родитель и Взрослый, Эго и Супер-Эго, разумность и воспитание, которые и являются ответственными за поведение. В таком более широком контексте, «эгоизм» как раз и будет соотносим со срединным уровнем нарциссического Супер-Эго. А Фрейд, видимо, проводил прямую параллель между Эго и нарциссическим эгоцентризмом, относя нарциссический радикал к структуре Эго (опять таки, следует заметить, что эти теоретические размышления о нарциссическом эгоцентризме, нельзя прямо переносить на людей с таким радикалом характера).

        Также, при таком целостном рассмотрении вопроса, «расшифровывается» и парадоксальность понятия «сила Эго», которая в психоанализе означает зрелость, целостность (парадокс: как же «силу Эго» соотнести с шизоидностью?). Иначе говоря, понятие «силы Эго» нужно относить не только к структуре Эго, но, прежде всего к Эго и Супер-Эго, вместе взятым, к янской части мандалы. А ещё шире, понятие «силы Эго», соотносимо со всеми инстанциями личности и их интеграцией.  

        Касательно творческого конфликта между школами Хайнца Кохута и Отто Кернберга, по вопросу лечения нарциссических расстройств, хотелось бы заметить следующее. Нам представляется, что в русле нашего интегративного структурного подхода, становится возможным ассимилировать эти различные точки зрения в целостную психотерапевтическую модель. С такой точки зрения, противопоставление этих подходов, является не абсолютным (взаимоисключающим), а диалектическим, т.е. предполагающим взаимосвязь двух крайностей в единство.

        В таком рассмотрении, школу Кернберга можно назвать объективной, или логической, в то время как школу Кохута можно обозначить как субъективную, или этическую. Субъективность и объективность здесь не оценочные критерии, а обозначения того, какие аспекты психической реальности выделяются в обоих подходах. Школа Кернберга апеллирует к чётким диагностическим критериям, и к объективной работе в русле анализа влечений и причин их патологической динамики. В школе Кохута, в центре рассмотрения субъективное восприятие пациентом своего Я, и стремление максимально эмпатично воздействовать на пациента, установив близкие отношения с ним (важность Я-объектной связи).

        По нашему мнению, ни один из подходов не охватывает всё целое, и нуждается в едином рассмотрении, в русле более всеохватывающего дискурса. Отто Кернберг делает весьма верное, на наш взгляд, замечание: «Теория Кохута не может ответить на многие вопросы. Если мы отказываемся от теории инстинктов, что тогда мотивирует Я, что подталкивает Я? Если агрессия и либидо есть продукты дезинтеграции, то, как объяснить их наличие? Почему Я-объекты не преобразуются в процессе развития? И какую роль играют объектные отношения (если они вообще что-то значат) на доэдиповой стадии развития?» [13, стр. 239], «Интрапсихический мир в представлении Кохута содержит лишь идеализированные образы Я и других (Я-объектов). Эти теоретические ограничения не позволяют объяснить воспроизведение в переносе внутренних взаимоотношений с «плохими» объектами, а это одно из важнейших проявлений не только патологического нарциссизма, но и всякой тяжёлой патологии вообще» [13, стр. 237-238].

        Структурное и феноменологическое смещение классической психоаналитической модели, в концепции Эрика Берна, касательно теории личности, в некоторых моментах ближе к модели Кернберга (объектный анализ структур), в некоторых ближе к модели Кохута (феноменология переживаний травматического опыта). И это ещё один момент, указывающий на необходимость интеграции этих подходов, в новом ключе. На наш взгляд, определенной ошибкой Кохута (не отменяющей его больших заслуг в построении новой теории) было то, что он в некотором роде полностью порывает с классической теорией психоанализа, и предлагает свою метапсихологию, основанную только на психологии Я.

        Более успешным, по всей видимости, было бы дополнить психологию влечений и агрессии, психологией Я, и понимать вопросы развития Я, как тесно взаимосвязанные с жизнью влечений и инстинктов. Можно сказать, по такому пути, при сохранении важной эмпатической традиции школы Кохута, движутся Дж.Д.Лихтенберг, Ф.М.Лачманн, Дж.Л.Фосседж [25,49]. Джозеф Лихтенберг и его соавторы, разработали подход, включающий в психологию самости, пять мотивационных систем, учитывающих фундаментальные биологические и социальные потребности. Однако акцент в их подходе сделан не на интерпретации защит, а на организованных реакциях на негативные и позитивные переживания, в русле описания чувства самости, как центра организации и консолидации мотивов и переживаний.

        Нам представляется такое направление работы весьма перспективным. В нём творчески развивается важное наследие Хайнца Кохута и разработанные им методы, и вместе с тем, ассимилируются достижения классического психоанализа, теории влечений и защитных механизмов.    

        В продолжение движения по кругу мандалы, необходимо рассмотреть компульсивный радикал. Нужно заметить, что компульсивный и истерический радикалы обозначают конфликтное (диалектическое) напряжение невротического уровня между сдержанностью и спонтанностью, между жизнью влечений и воспитанием. Здесь содержится классическая тема, которую Фрейд обозначил как Эдипальный комплекс.

        Движение по кругу приводит нас к рассмотрению радикалов Ид, и первым из них является депрессивный. Здесь вновь уровень «поражения» радикалов идёт по уменьшающейся линии. Однако радикалы Ид не отличаются однородностью. Нами была выделена так называемая подгруппа двойственных, они относятся и к группе Ид, и к группе Супер-Эго (рис.№ 2). Вернее, один из таких радикалов имеет двойственную природу (Ид и Супер-Эго), а другой имеет необычную природу, которая автором была обозначена, как нейтральная.

        Чтобы понять, о чём здесь идёт речь, необходимо прямо обратиться к рассмотрению психологических типов, без чего вообще невозможно осознать эти идеи. В ходе многолетних наблюдений за сотнями, тысячами людей, разнообразных исследований вопроса, автор пришёл к выводу, что депрессивный и истерический радикалы имеют однозначную соотносимость с чувствами, с этической функцией. Это «чистые» радикалы Ид, т.е. имеющие отношение к сфере инстинкта, чувств. В таком смысле, они полностью противоположны и никак не соотносимы с мышлением, или шизоидностью.

       Что же касается двух других радикалов, отнесённых автором модели в группу Ид, то они ведут себя иначе. Пораженческий радикал обладает двойственными свойствами. В одних случаях он выступает в роли радикала Ид, как компенсирующий шизоидное начало в личности. В других случаях, пораженческий радикал выступает в качестве радикала Супер-Эго, и в такой роли он может быть на первой позиции и у этиков и у логиков. Такие двойственные свойства этого радикала, на наш взгляд, можно объяснить тем обстоятельством, что в нём содержатся на 50 % депрессивные (этические) черты, и на 50 % параноидные (Супер-Эго) черты.

        Однако важно уточнить, что двойственное поведение пораженческого радикала проявляется не хаотично, в смысле, у одного человека и в его устойчивой структуре личности (ТХА), а в разных случаях, у разных людей, где он устойчиво занимает место либо радикала Ид, либо радикала Супер-Эго. Правда, всегда нужно помнить (и это касается всех радикалов), что устойчивость триады характерологической адаптации динамична, т.е. относительна, подвижна, как во всех открытых системах. Так что, на деле возможны разные варианты комбинаторики радикалов, некоторых замещений.

        Что же касается гипоманиакального радикала, то он ведёт себя ещё более необычно (для него характерна, по словам Отто Фенихеля «множественная идентификация» [46, стр.531]). Являясь радикалом Ид, он, тем не менее, весьма часто встречается, как ведущий у логиков. Сразу при этом возникает вопрос: как же, в таком случае, он может быть радикалом Ид, ведь мыслительная установка противоположна инстинктивной? Ответ такой: гипоманиакальный радикал и не является «чистым» радикалом Ид, а является нейтральным радикалом из группы Ид. Рассмотрим примеры. Скажем, интуитивно-логический экстраверт (Дон-Кихот), или логико-сенсорный экстраверт (Холмс), с формулой записи структуры личности: гипоманиакальный/параноидный/шизоидный (ГПШ).

        Если это логики, то значит, ведущим радикал Ид не может быть, значит, здесь гипоманиакальный не есть радикал Ид. Поскольку в структуре личности данных личностей содержится параноидный, то значит, гипоманиакальный также не есть радикал Супер-Эго. Поскольку в структуре личности этих людей есть шизоидный, то гипоманиакальный не является радикалом Эго. Чем же он тогда является, если из трёх возможных вариантов, он ни есть, ни первое, ни второе, ни третье? Ответ: он есть нейтральный радикал, который позволяет проявиться в нём аспектам Ид, ровно настолько, насколько позволяет психологический тип. Если это логик, то инстинктивное начало будет проявляться через гипоманиакальность в самом слабом виде. Если это этик, то инстинктивность будет проявляться через гипоманиакальность в самом сильном виде.

        Вот такой вот парадоксальный ответ на вопрос о принадлежности гипоманиакального радикала к одной из групп, структуры личности. Можно сказать, что гипоманиакальный является неким переходным аспектом, в раскрытии общей идеи о взаимосвязи радикалов и типов в структуре личности, если выразиться по гегельянски. В двойственных радикалах, их общая идея не становится логически противоречивой (абсурд, нонсенс), но обретает переходные грани. Здесь разумное развёртывание некой идеи, выступает в пластичных, многогранных, порою парадоксальных формах, однако, оставаясь последовательной и не противоречивой с точки зрения формальной логики.  

        Из созданной структурно-характерологической модели личности, выводится важный теоретический, обобщающий закон, являющийся квинтэссенцией этой модели: личность структурирована, как радикалы. В связи с этим, автором модели предлагается к использованию в практике психотерапии, психологии и соционики, точная формула записи структуры личности человека. В русле соционики давно практикуется определение и запись психологического типа человека (а также, сформировалась традиция собирать типологические персоналии исторических личностей). Теперь эту традицию определения типа, можно дополнить определением структурных составляющих.

        Автор модели предлагает записывать структурное обозначение человека, как его психотип, и как три буквы, сокращение радикалов, входящих в его ТХА. Например, классические образы – Шерлок Холмс и доктор Ватсон.

        Шерлок Холмс – психотип – логико-сенсорный экстраверт. Структурный тип - параноидный/шизоидный/депрессивный, или сокращённо – ПШД;

        Доктор Ватсон – психотип – этико-интуитивный интроверт. Структурный тип - депрессивный/параноидный/шизоидный, или сокращённо – ДПШ.

        Важно, при этом, обратить внимание, что в зависимости от этической, или логической ведущей функции, шизоидность записывается, либо на первом и втором (у логиков), либо на третьем (у этиков) месте. Также и радикалы Ид записываются на первом или втором месте у этиков и на третьем у логиков, что автор показал на примере Холмса и Ватсона.

        Особая формула записи для гипоманиакального типа. Если это логик с ведущим гипоманиакальным радикалом, то всё записывается как обычно, но в скобках, после всех обозначений, пишется буква «Г», обозначающая, что, как этический, гипоманиакальный будет стоять на последнем месте. Например: «Холмс» с гипоманиакальными/параноидными/шизоидными радикалами.

        Записываем: «Холмс» - ГПШ(Г).

        В такой структуре личности, мышление, шизоидность, фактически не на третьем месте, а на втором, вслед за радикалом Супер-Эго, поскольку гипоманиакальный в этическом плане проявляется здесь как самый слабый аспект. Однако, опять таки, следует напомнить, что эти математически точные формулы личности, есть теоретические конструкции, или некие тенденции, которые в жизни конкретной личности могут наполниться порою значительно иным содержанием. Т.е. если личность развивает свои компенсаторные, дополнительные ресурсы, то, что в теории мыслится как слабость, на деле может таковой и не быть, а представлять, напротив, потенциально развитую силу.

        На наш взгляд, введение точной формулы записи структуры личности, в дополнение к определению типа, позволяет полнее оценить личностные ресурсы, полнее обрисовать личностный портрет человека, что очень важно для практики психотерапии, психологического консультирования, соционического консультирования и т.д. Такая модель позволяет значительно упростить диагностику, до максимально понятных операций.

 

Обобщающие принципы

 

        В книге «Агония патриархата и надежда на триединое общество» [32] Клаудио Наранхо описывает конфликты и кризисы патриархального уклада и видит выход в развитии холистического (целостного, интегративного) подхода во всех областях жизни. Он опирается на возрождение эзотерического знания (неошаманизма), интуитивных подходов, и возрождение женских сторон психики.

        Статья автора данной работы «Шаманизм в контексте символдрамы» [6], опиралась во многом на концепцию неошаманизма Клаудио Наранхо, изложенную в названной выше книге [32]. В сущности, данная работа о типах и их взаимосвязи с радикалами в рамках холистичного синтеза, в программном смысле продолжает идеи, изложенные в той статье о неошаманизме. Собственно, теперь те общие тезисы об итегративности, холизме, получают преломление через структурно-характерологическую модель личности.

        Наранхо замечает: «Триединство – одна из великих истин о мире и человеке, получивших признание практически во всех культурах [32, стр. 48]. Он интерпретирует символику триединства в разных нюансах и значениях, максимальный акцент делая на архетипическом единстве Отца, Матери и Ребёнка. Иначе говоря, научной рациональности и воле мужского подхода, женской душевности и теплоте, близости и любви, и детской творческой жизнерадостности. По его мнению, неошаманизм и есть такая интегрирующая точка зрения, когда в фигуре древнего шамана сходились фигуры целителя, художника, и жреца (священника).

        У Карла Юнга существовали интересные инсайты и определения по поводу интуиции. В главе «Медитация и воображение» в книге «Психология и алхимия» [59], он указывает, что слово медитация употребляется тогда, когда у человека происходит внутренний диалог, с кем-то невидимым. Это работа воображения, т.е. то, что Юнг называл трансцендентной функцией, при помощи которой происходит интеграция различных частей души: «Таким образом, воображение есть концентрация жизненных сил, физических и духовных» [59, стр. 291], «…тождественность противоположностей – это характерное свойство каждого психического события в области бессознательного» [59, стр. 293], «Символ не абстрактен, и не конкретен, ни рационален, ни иррационален, ни реален, ни нереален. Он всегда есть и то и другое…» [59, стр. 295].

        Интуиция является интегративной функцией, дающей возможность соединиться всем остальным в воображаемом пространстве психического. Если психологических функций четыре, и это некая устойчивая, но статичная структура [в мифологии, 4], то основных личностных инстанций – три, и это даёт подвижную, динамическую структуру. Подвижная, динамичная триада, вбирает в себя принцип четверицы (кватерности), как это видно в архетипе Дома. Т.е. три структуры-радикала, как принципы разум, чувство, воля, осуществляют диалектическое единство поведения в мире (как тезиса, антитезиса, примиряющего синтеза), в рамках интуитивного единства.  

        Соотнося четыре функции по Юнгу (и типы установок) с тремя радикалами характера (триада), в архетипе Дома-Личности, следует заметить, что четыре функции образуют устойчивый фундамент и стены архетипа Дома, а в динамическом аспекте (число три), радикалы адаптации, которые отражают инстанции личности, сводятся к трём точкам опоры на крыше, с одной вершинной точкой. Мир основан на всеобщей структурной целостности, и голографическом единстве на всех уровнях. Поэтому любой значимый символ, как-то Дом, Дерево, Цветок, и т.д., отражает голографический образ самого человека, в символическом виде.

        Таким образом, внешний аспект архетипа Дома формируется в структурном смысле, из психологических функций, формирующих его базисную основу, и из инстанций личности и радикалов адаптации, отражающих единство динамического и статического аспектов внутри личности. При этом конечно, радикалы адаптации (структуры личности), фиксируются не в самых верхних точках архетипа Дома, а распределены по всем сферам Дома, так что, функции и радикалы адаптации, фактически, есть одно и то же, только рассматриваемые с разных точек зрения. Так что, в горизонтальной проекции, мы видим четыре психологических функции, а в вертикальной проекции, мы видим три радикала адаптации, формирующих инстанции личности, на базе тех же самых психологических функций, но уже в соотношении с характерологическими радикалами.

        В таком смысле, структурно-характерологическая модель личности, есть концептуальный мост, соединяющий психологическую типологию (и соционику), с психоаналитической характерологией. Вместе с тем, эта модель образует мост между тремя такими важными областями, как: академическая психология, соционика, психотерапия и психоанализ.  

 Научные и мировоззренческие следствия

         В книге «Мандала классических архетипов личности» [9] автор данной статьи утверждает, что использует особый вид структурализма, для постижения космических законов мироздания. В этом смысле, была учтена критика структурализма, как некой методологии в гуманитарных науках, претендующей на научное построение поля гуманитарных наук. В частности, была учтена критика структурализма, как метода, в некотором роде «уничтожающего» субъективность, и автор предложил альтернативный анализ экзистенциального пространства, как компенсаторный по отношению к структурному методу аспект.  В то же время, как уже было сказано, автор использует особый тип структурализма, на наш взгляд, в каком-то смысле, не имевший аналогов в традиции европейской философии и науки. Хотя, конечно, сходные идеи широко распространены, как в науке, так и эзотерике. Мы имеем в виду, использование анализа равновесных структур, или мандал, характеризующих завершённую структуру космоса.

        На наш взгляд, такой подход способен привести к построению единой модели (метатеории) гуманитарного пространства, и единой модели психотерапии, поскольку данные структурные модели явным образом, наглядно открываются как истинные. Тем самым, преодолеваются разногласия множества конфликтующих в поиске истины направлений и школ. С.М.Неаполитанский и С.А.Матвеев издали в 2003 году, очень серьёзную, объемную (630 с.) книгу, под названием «Сакральная геометрия» [35]. В ней авторы подходят к постижению мира, через анализ всевозможных геометрических структур, которые его составляют. Они пишут: «Геометрия – удивительная наука. Она не подчиняется частным воззрениям, с трудом признаёт новые авторитеты, на многие вещи предлагает поразительно точный ответ и являет собой чистую красоту. Сама природа пользуется её достижениями; примеры этого - повсюду: от спиралей раковины и маленьких цветков маргаритки до симметрии шестиугольных пчелиных сот и золотых пропорций естественных каменных образований» [35, стр. 3], «Сакральная геометрия предопределяет формы молекул и кристаллов, которые составляют наши тела и Космос. Фактически она есть ключ к созданию и пониманию Вселенной» [35, стр. 3].

        Особо в приведённых цитатах, на наш взгляд, следует подчеркнуть слова о сакральной геометрии: «…на многие вещи предлагает поразительно точный ответ. / Фактически она есть ключ к созданию и пониманию Вселенной». В определённом смысле, на наш взгляд, сакральная геометрия, и методология структурализма в гуманитарных науках, это одно и то же. Во всяком случае, трудно определить, в чём их разница. С такой холистичной точки зрения, мы относим философские построения Гегеля, во многом к разряду структурализма. Мы полагаем, что в русле нашего методологического подхода, по новому открывается значение его трудов, часто считающихся методологически «архаичными» для современной науки.  Однако диалектический метод Гегеля с особой глубиной и структурной точностью вскрывает множественные пути Идеи, в её разумном и целенаправленном (холистичном) развёртывании в бытии. Однако, жизненным, действительным, может быть не только разумное, именно как логическое, как считал Гегель, но и жизненно-разумное, даже как иррациональное. Также важно понимать, что если и использовать подход Гегеля, то не в его чистом виде, а скорее как модернизированное, или неогегельянство.

        Касательно мандалы авторы книги «Сакральная геометрия» пишут: «Вселенная – не беспорядочное собрание разнородных вещей, а гармоничный набор отношений. Мы являемся частью этого набора. Вселенная упорядочена, и эта концепция лучше всего иллюстрируется мандалой.

        Слово мандала в переводе с санскрита означает «священный круг». Круг символизирует лоно творения, состояние недифференцированного потенциала, из которого происходят первичные формы. В дополнение к влиянию её геометрического совершенства, мандала воздействует и на уровне архетипов, универсалий. Сходные формы повторяются почти во всех религиях как символы космических таинств, через которые человек раскрывает своё первичное сознание.

      Мандалы использовались многочисленными культурами в течение тысяч лет – для описания процессов творения. Во всех мировых культурах процессы изменения и развития отображаются в форме круга, мандалы: движение времён, жизни, небесных тел, смена времён года.

        Пифагор называл геометрию визуальной музыкой, музыкой сфер. В этом смысле мандалы можно рассматривать как небесные симфонии, гармонические сочетания математических формул. Они переводят сложные математические выражения в простые формы. Они показывают, как законы, управляющие развитием жизни, могут быть представлены в изумительно красивом виде. Это естественные образования, показывающие непрерывные, бесконечные, универсальные взаимодействия Бога и человека, которые могут быть отображены только через геометрию» [35, стр. 340].

        Также они пишут: «Наш мир представляет сплошную, единую мандалу, изначальную структуру, порождающую бесконечный поток изменений, энергий, волн, форм» [35, стр. 346], «Являясь неотъемлемым свойством человеческого сознания, мандала непрерывно проявляется в его конструкциях, ритуалах, формах искусства. К. Юнг писал, что мандала является, основной структурной схемой в западной алхимической традиции и подчёркивал её терапевтическое, интегрирующее свойство» [35, стр. 347].

        В книгах «Христианская интегративная психотерапия» [8] и «Мандала классических архетипов личности» [9], автор данной статьи, кроме мандалы классических радикалов, входящих в структурно-характерологическую модель личности, представил ещё две мандалы: классических архетипов личности; и иерархии высшего единства. Данная статья посвящена подробному рассмотрению структурно-характерологической модели личности, поэтому здесь не место подробно разбирать эти мандалы. Однако необходимо отметить, что структурно-характерологическая модель личности и мандала классических архетипов личности, вместе составляют единый архетип Дома (Личности), который автор данной концепции предлагает в качестве базисной основы модели единой психотерапии.

        Иначе говоря, данные модели предлагаются автором, как метатеория, способная преодолеть методологический кризис современной психотерапии, на базе более широкого дискурса и продуманного, целенаправленного синтеза. Один из крупнейших психотерапевтов мира, Президент Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги, Виктор Викторович Макаров, очень много делает, для того, чтобы вывести психотерапию из состояния методологической двойственности.  

        В своих книгах и многочисленных статьях, он отмечает, что интегративное движение в психотерапии является насущной необходимостью [27,28,29]. Он отмечает, что приверженцы разных подходов и школ психотерапии, чаще подчёркивали своё различие, нежели единство. В.В.Макаров по поводу единства школ психотерапии, в частности, пишет: «Ведь, как это ни покажется странным, мы никогда не были вместе» [28, стр. 473]. Сходным образом высказываются и доктор А.В.Курпатов и Г.Г.Аверьянов в книге «Руководство по системной поведенческой психотерапии»: «И даже, если, кажется, что все психотерапевты думают об одном и том же, на деле выходит что каждый понимает то, что думает, по-своему. Попытки создания стройного здания психотерапии в отсутствие единого, общепринятого и общедоступного языка напоминают печальный опыт возведения Вавилонской башни» [19, стр. 36], «В каком-то смысле психотерапия являет собой наглядный пример современного всеобщего кризиса науки, причём в наиболее крайнем его проявлении» [19, стр. 53].    

        Отсутствие единого языка, и общей, признаваемой всеми направлениями метатеории, приводило к отсутствию единых методологических и методических критериев в психотерапии, отсутствию единого поля психотерапии. Даже на западе, где психотерапевтическая традиция значительно более богатая, чем в странах СНГ, лишь сравнительно недавно стали формироваться единые профессиональные сообщества и стали появляться государственные законы о психотерапии. 

        Однако, как это не покажется необычным, именно российская (славянская в целом) психотерапия, демонстрируют стремление к интегративному синтезу, творческому использованию всего потенциала психотерапевтических подходов и техник, наработанных в мире.  Возникло даже такое направление, которое Виктор Викторович Макаров обозначает как мультимодальная российская интегративная психотерапия. Однако, в особенности в связи с разработкой украинским психотерапевтом системы – христианская интегративная терапия (ХИТ), мы полагаем, что лучше обозначать это направление как мультимодальная славянская интегративная психотерапия.

        Нужно, однако, заметить, что в русле нашего подхода, мы утверждаем стремление создать на базе нашей модели, именно метатеорию, претендующую на объективное отражение действительности, а не только общую техническую модель, для практики. В таком аспекте, наш подход расходится с подходом доктора А.В.Курпатова и его соавтора, Г.Г.Аверьянова, которые в книге «Руководство по системной поведенческой психотерапии» пишут о том, что разработанная доктором Курпатовым концептуальная модель системной поведенческой психотерапии (КМ СПП), не претендует на описание действительности. «Поскольку КМ СПП является технологией, её нельзя считать ни «описательной», ни «объяснительной», ни «понимающей» наукой. Это инструмент» [19, стр. 33], «Иными словами, термины и понятия здесь – это не способ отражения реальности, но инструменты воздействия на эту реальность» [19, стр. 32]. Заметим, к слову, что деятельность доктора Курпатова (воздействие на реальность) может вызывать только восхищение.

        Однако мы опираемся на философские представления Гегеля, Н.О.Лосского, К.Уилбера, о принципиальной открытости мироздания для познания, поэтому, мы полагаем, что создаваемые научные, и в частности, психотерапевтические концепции, реально отражают определённые аспекты реальности. Другое дело, что в настоящий момент, ситуация в психотерапии не позволяла увидеть за множеством теорий общего метатеоретического дискурса. Такая ситуация не позволяла осмыслить основные концепции психотерапии, не как конгломерат противоречивых идей, «навязывающих» действительности (означаемое) свои языковые конструкции и «тени означающих», а как общую систему развёртывания идеи психического, в различных, порою противоречивых, но диалектически единых аспектах.  

        Кроме архетипа Дома, автор данной статьи разработал, как уже было сказано, мандалу иерархии высшего единства, которая имеет философски-мировоззренческое значение. Хотя такая модель вряд ли может быть проверена эмпирическими методами, в ней отразилась основная идея о том, что структурная гармония характерна для всех уровней мироздания, в том числе и для самых широких общностей. Такими общностями здесь выступают Мировая Душа, и Бог, трансцендентный миру.

        Эта модель, вместе с экзистенциальной аналитикой религиозного модуса бытия, и анализом символики коллективного бессознательного, стали основой выдвинутой автором психотерапевтической апологии христианства (апология – научное обоснование). Таким образом, автором была предложена не только новая психотерапевтическая модель, но был предложен единый мировоззренческий подход, в основе которого последовательный христоцентризм. На базе христианской антропологии и анализа коллективного бессознательного нами осмысляются многие явления культуры, предлагаются методы психотерапевтического воздействия, как на отдельного человека, так и в русле коллективных общностей.

        Такая психотерапевтически-религиозная концепция, не противоречит основным постулатам психотерапии, как науки. В этом смысле, давая общее определение психотерапии, один из ведущих теоретиков психотерапии, уже упоминавшийся Виктор Викторович Макаров пишет:

«1. Психотерапия является частью современной культуры. Это молодая, нарождающаяся область культуры, происходящая из Западной Европы и в настоящее время развивающаяся на всех континентах, в большинстве стран мира;

2. Психотерапия занимается человеком и группой. В том числе самой важной группой в нашей жизни – семьёй. Психотерапия объявляет человека и семью главной ценностью мироздания и всеобщим эталоном;

3. Психотерапевтические знания метафоричны. Они содержат живой дух метафоры. А значит, что психотерапия, понятая как метафора, содержит одно важное измерение – духовность. Психотерапия, сведённая к концептуальным знаниям или техническим процедурам, лишена духовности, человечности;

4. Психотерапия объясняет болезни, недостаточное или искажённое развитие, неполную самореализацию, отсутствие гармонии с собой и (или) миром в психологических, духовных понятиях;

5. Психотерапия осуществляет лечение и предупреждение расстройств здоровья, недоразвития или неполной самореализации, достижения гармонии с собой и миром при помощи психологических, духовных воздействий» [28, стр. 71-72].

        Как видим, психотерапия использует как психологические, так и духовные воздействия на личность, для преодоления искажённого развития, для помощи в самореализации и обретении гармонии. Религиозное пространство, как пространство, реально входящее в человеческий, духовный мир, не может быть исключено из области научной психотерапии, напротив, оно требует последовательной ассимиляции.

        В русле данной методологической дискуссии, необходимо упомянуть о том, что автором данной статьи были разработаны ещё две мандалы, которые углубляют метатеоретический дискурс на создание единой модели психотерапии и гуманитарного знания. В данной статье мы не будем подробно разбирать эти модели, однако, приводим их схематическое изображение. Первая из них была названа автором, как – мандала классических архетипов эстетики (МКАЭ). На рис. № 3 можно увидеть, что в этой модели представлены основные эстетические течения, прошедшие проверку временем, как базисные, или классические. Янские направления связаны с большим контактом с внешней реальностью и отталкиваются от реальности, в то время как иньские течения взаимосвязаны с творчеством и углубление во внутренний мир личности или трансцендентного пространства.

        На рисунке № 4 можно увидеть вторую модель, которая была обозначена как – мандала классических архетипов саморегуляции психического (МКАСП).  Здесь отражены основные архетипы, в русле которых, идея психического раскрывается для своего постижения, как единое целое. Данная структурная модель позволяет поднять вопрос интеграции психотерапевтических направлений на ещё одну ступеньку. Здесь психотерапия с новой точки зрения представляется, как целостная система (о чём говорилось выше), в которой разные направления тесно взаимосвязаны родственными, или компенсаторными отношениями. Янские направления взаимосвязаны с рациональными аспектами, а иньские с иррациональными.

        Обе модели тесно взаимосвязаны с мандалой классических архетипов личности, и фактически, в некотором смысле совпадают с паттернами классических архетипов личности, раскрывая последние в аспекте эстетическом и в аспекте психической саморегуляции. К слову, активно используемое автором данных моделей обозначение «классические», прямо отражает проявление ведущего ролевого сценария Аполлона (статичный Анимус), который в аспекте эстетическом, проявляется как система классицизма.

        Структурную методологию также развивают авторы А.В.Минченков и Н.Б.Елпидифоров, изложившие в книге «Методы структурной психосоматики» [31], важные эзотерические принципы мироздания. Структурные принципы энеа-грамм развивает Клаудио Наранхо [32,33,34], создавший, на основе энеа-грамм свою характерологию, которая может рассматриваться в общем контексте интегративной программы. Ведущие соционики СНГ работают, можно сказать, в том же «структуралистском» русле, обнаруживая общие, «сакрально-геометрические» принципы, существующие в области информационных систем психического. Особо хотелось бы отметить В.В.Гуленко [5], В.И.Окладникова [36,37], работающего в области типологии и адаптационных состояний личности, Г.Р.Рейнина [39], с его фундаментальным научным подходом, Г.В.Щёкина [56], творчески развивающего идеи соционики в изучении социальной динамики. Изучение сфер когнитивной психологии, также тяготеет к поиску объединяющих принципов, на основе общих структурных (можно сказать, архетипических) единств [24, 51].

        Стремление преодолеть методологический кризис в психотерапии, отмеченный многими авторами [19,20,21,22,23,27,28,29,31,32,33,34,38,41,42,49], приводит исследователей к поиску самых основных, фундаментальных оснований, которые обнаруживаются как некие общие праформы, праматрицы, или архетипы.   

  Рисунок № 3. Мандала классических архетипов эстетики.

 Рисунок № 4. Мандала классических архетипов саморегуляции психического.

  Практическое значение структурно-характерологической модели личности

         В этой связи уместно ещё раз процитировать высказывание Нэнси Мак-Вильямс в отношении значения структурной модели Фрейда: «Публикацией «Эго и Ид» (1923) Фрейд представил свою структурную модель и открыл новую эру в развитии психоаналитической теории. Исследователи-аналитики переместили свой интерес с содержания бессознательного на процесс, посредством которого это содержание удерживается вне осознания. Эрлоу и Бреннер (Arlow & Brenner, 1964) убедительно доказывали, что структурная теория, с её упором на понимание процессов, происходящих в Эго, имеет большую объяснительную силу» [30, стр. 44].

        Нетрудно понять, что наша структурная модель, поднимающая понимание личности на новый уровень, имеет большую объяснительную силу, и потенциал практического применения. Позволяя чётко понять отношение между психологическими типами, радикалами характера и инстанциями личности, она упрощает диагностику и определение стратегии психотерапии, облегчает доступ к творческим ресурсам личности. Она может найти применение, как в практике динамической психотерапии (и не только динамической), так и в диагностике, в тренинговых программах по развитию личности, в соционике, в искусствоведении и т.д. Если основной целью глубинной психотерапии является структурная перестройка личности, то на основе нашей модели, такая перестройка, трансформация, может быть достигнута гораздо более успешно, чем в случае «интуитивных» подступов к пониманию базисных основ личности и её динамики.

        Основным критерием эффективности психотерапевтических техник, является практика, и наша модель открывает широкие перспективы большего использования ресурсов личности, для её самораскрытия и самореализации.

 Резюме

         В статье была подробно рассмотрена структурно-характерологическая модель личности, объединяющая в рамках общего структурного целого, психологические типы, радикалы характера и инстанции личности, были даны конкретные описания всех базисных составляющих (использовалась дидактически понятная схема подачи материала). Данная модель является основой архетипа Дома, который отражает фундамент структурного «каркаса» личности. На основе этого были изложены общие теоретические соображения по поводу решения кардинальных методологических вопросов психотерапии. Рассматривался вопрос о мироздании, как структурно упорядоченном целом, на основе принципов так называемой «сакральной геометрии», методология которой может послужить основой построения точного научного знания. Параллельно кратко были изложены другие структурные модели и концепции, разработанные автором статьи. Были рассмотрены конкретные вопросы соотношения характерологических радикалов, инстанций личности и психологических типов, и вопросы использования новой модели в теории и практике психотерапии и смежных наук. На основе принципов структурного подхода, и анализа базисных структур, последовательно был обоснован взгляд на психотерапию, как на единую систему, и единую науку, в которой идея психического раскрывается в последовательной и диалектически целенаправленной форме.  

       

Литература:

 

1.                    Аугустинавичюте А. Соционика: Введение. / Сост. Л.Филиппова. – М.: ООО «Фирма «Издательство АСТ»; СПб.: Terra Fantastica, 1998. – 448 с.;

2.                    Берн Э. Трансакционный психоанализ и психотерапия. Пер. с англ. – СПб., издательство «Братство», 1992. – 224 с.;

3.                    Блюм Г. Психоаналитические теории личности. Пер. с англ. А.Б.Хавина. – М.: Издательство «КСП», 1996. – 247 с.;

4.                    Генон Р. Символы священной науки. – Пер. с франц. – М.: Беловодье, 2004. – 480 с.;

5.                    Гуленко В.В. Структурно-функциональная соционика: Разработка метода комбинаторики полярностей./ - Киев.: транспорт Украины, 1999. - 187 с.;

6.                    Еслюк Р.П. Шаманизм в контексте символдрамы// Психотерапия, № 3, 2005 г., стр. 2-10;

7.                    Еслюк Р.П. Характеры и психологические типы в авантюре человеческого существования: «Триада характерологической адаптации»// Психотерапия, № 1, 2006 г., стр. 33-43;

8. Еслюк Р.П. Христианская интегративная психотерапия. – Харьков: Новое слово, 2007. – 120 с.;

9. Еслюк Р.П. Мандала классических архетипов личности. – Харьков: Новое слово, 2007. – 210 с., с илл.;

10. Калшед Д. Внутренний мир травмы: Архетипические защиты личностного духа / Пер. с англ. – М.: Академический Проект, 2001. – 368 с.;

11. Кернберг О. Агрессия при расстройствах личности и перверсиях / Пер. с англ. А.Ф.Ускова. – М.: Независимая фирма «Класс», 1998. – 368 с.;

12. Кернберг О. Отношения любви: норма и патология. Пер. с англ. – М.: Независимая фирма «Класс», 2000. – 256 с.;

13. Кернберг О. Тяжёлые личностные расстройства: Стратегии психотерапии. Пер. с англ. – М.: Независимая фирма «Класс», 2000. – 464 с.;

14. Кляйн М. Зависть и благодарность. Исследование бессознательных источников. / Перевод с англ. А.Ф.Ускова. – СПб.: Б.С.К., 1997. – 96 с.;  

15. Когнитивная психотерапия расстройств личности / Под ред. А. Бека, А Фримена. – СПб.: Питер, 2002. – 544 с.;

16. Кохут Х. Анализ самости: Систематический подход к лечению нарциссических нарушений личности. / Пер. с англ. – М.: «Когито-Центр», 2003. – 368 с.;

17. Крегер О., Тьюсон Жд.М. Типы людей. 16 типов личности, определяющих, как мы живём, работаем и любим. Пер. с англ. – М.: Персей, Вече, АСТ, 1995. – 544 с.;

18. Кречмер Э. Строение тела и характер. Пер. с нем. – М.: Апрель Пресс, Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000. – 336 с.;

19. Курпатов А.В., Аверьянов Г.Г. Руководство по системной поведенческой психотерапии. – М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2006. – 576 с.;

20. Курпатов А.В., Алёхин А.Н. Философия психологии. Новая методология. – 2-е издание. – М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2006. – 448 с.;

21. Курпатов А.В., Алёхин А.Н. Развитие личности. Психология и психотерапия. – 2-е издание. – М.: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2007. – 448 с.;

22. Куттер П. Современный психоанализ. Пер. с нем. – СПб.: «Б.С.К.», 1997. – 348 с.;

23. Лазарус А. Краткосрочная мультимодальная психотерапия. – СПб.: Речь, 2001. – 256 с.;

24. Либин А.В. Дифференциальная психология: на пересечении европейских, российских и американских традиций. М.: Смысл, 1999. – 532 с.;

25. Лихтенберг Дж., Лачманн Ф., Фосседж Дж. Клиническое взаимодействие: Теоретические аспекты концепции мотивационных систем. / Пер. с англ. – М.: «Когито-Центр», 2003. – 368 с.;

26. Лоуэн А. Психология тела. (Телесноориентированный биоэнергетический психоанализ). / Пер. с англ. – М.: Независимая ассоциация психологов-практиков, 1997. – 200 с.;

27. Макаров В.В. Избранные лекции по психотерапии. – М.: «Академический проект», Екатеринбург: «Деловая книга», 1999. – 416 с.;

28. Макаров В.В. Психотерапия нового века. – М.: Академический Проект, 2001. – 496 с.;

29. Макаров В.В. Миссия психотерапии: сегодня и завтра// Психотерапия, № 3, 2005 г., стр. 11-13;

30. Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе. Пер. с англ. – М.: Независимая фирма «Класс», 1998. – 480 с.;

31. Минченков А.В., Елпидифоров Н.Б. Методы структурной психосоматики. – СПб.: Издательский дом «ЮВЕНТА»; М.: Институт общегуманитарных исследований, 2001. – 409 с.;

32. Наранхо К. Агония патриархата и надежда на триединое общество. Пер. с англ. – Воронеж: НПО «МОДЭК», 1995. – 224 с.;

33. Наранхо К. Энеа-типологические структуры личности: Самоанализ для ищущего. Пер. с англ. – Воронеж: НПО «МОДЭК», 1995. – 224 с.;

34. Наранхо К. Характер и невроз. Пер. с англ. – ЗАО «Диалог» - ИП «Лотаць». – СПб. – Мн., 1998. – 336 с.;

35. Неаполитанский С.М., Матвеев С.А. Сакральная геометрия. – СПб.: Издательство «Святослав», 2003. – 632 с., с илл.;

36. Окладников В.И. Типология и адаптационные состояния личности. – Иркутск: Типография Восточно-Сибирского аэрогеодезического предприятия, 2001. - 171 с.;

37. Окладников В.И., Кухлова Г.Г. Дезадаптация личности. – Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2004. – 180 с.;

38. Психотерапия – новая наука о человеке. Под редакцией А. Притца. Пер. с нем. – Екатеринбург: «Деловая книга», М.: «Академический проект», 1999. – 397 с.;

39. Рейнин Г.Р. Типология. Малые группы. – СПб.: Изд-во «Образование – Культура», 2005. – 240 с.;

40. Риман Ф. Основные формы страха. Пер. с нем. – М.: Алетейа, 1998. – 336 с.;

41. Руднев В.П. Характеры и расстройства личности. Патография и метапсихология. – М.: Независимая фирма «Класс», 2002. – 272 с.;

42. Руднев В.П. Словарь безумия. – М.: Независимая фирма «Класс», 2005. – 400 с.;

43. Собчик Л. Н. Характер и судьба. Введение в психологию индивидуальности. – М.: Институт Прикладной Психологии, 1995. - 125 с.;

44. Столороу Р., Брандшафт Б., Атвуд Дж. Клинический психоанализ. Интерсубъективный подход. / Пер. с англ. – М.: «Когито-Центр», 1999. – 252 с.;

45. Томэ Х. Кэхеле Х. Современный психоанализ. Т. 1. Теория: Пер. с англ. – М.: Издательская группа «Прогресс» - «Литера», Издательство Агентства «Яхтсмен», 1996. – 576 с.;

46. Фенихель О. Психоаналитическая теория неврозов. Пер. с англ. – 2-е изд. – М.: Академический Проект, 2005. – 848 с.;

47. Фрейд З. Психоаналитические этюды / Составление Д.И. Донского, В.Ф. Круглянского. – Мн.: Беларусь, 1991, 606 с.;

48. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. / Перевод. – М.: Республика, 1994. – 447 с.;

49. Хайл-Эверс А., Хайгл Ф., Отт Ю., Рюгер У. Базисное руководство по психотерапии. – СПб.: «Восточно-Европейский Институт Психоанализа» совместно с издательством «Речь», 2001. – 784 с., с илл.;

50. Харрис Т.А. Я – о`кей, ты – о`кей. / Пер. с англ. – М.: Смысл, 1997. – 328 с.;

51. Холодная М.А. Когнитивные стили. О природе индивидуального ума. 2.-е изд. – СПб.: Питер, 2004. – 384 с.;

52. Хюбшер А. Мыслители нашего времени. Пер. с нем. – М.: Изд-во ЦТР МГП ВОС, 1994. – 312 с.;

53. Шапиро Д. Невротические стили. – М.: Институт общегуманитарных исследований, 1998. - 197 с.;

54. Шарп Д. Психологические типы. Юнговская типологическая модель. Перевод с англ. В.В.Зеленского. 2-е издание, перераб. и доп. – СПб.: Б.С.К., 1996. – 216 с.;

55. Шопенгауэр А. Избранные произведения/ Сост., авт. вступ. ст. и примеч. И.С.Нарский. – М.: Просвещение, 1992.- 479 с.;

56. Щёкин Г.В. Социальная философия истории (теория социального развития): Монография. – К.: МАУП, 1996. – 152 с.;

57. Энциклопедия глубинной психологии. Том 1. Зигмунд Фрейд: жизнь, работа, наследие. Пер. с нем./ Общ. ред. А.М.Боковикова. – М.: ЗАО МГ Менеджмент, 1998. – 800 с., с илл.;

58. Юнг К.Г. Тэвистокские лекции. Аналитическая психология: её теория и практика / Составл., предисл. и перевод с англ. В.Менжулина. – Киев: СИНТО, 1995. – 236 с.;

59. Юнг К.Г. Психология и алхимия. Пер. с англ., лат. – М.: «Рефл-бук», К.: «Ваклер», 1997. – 592 с.;

60. Юнг К.Г. Психологические типы. Пер. с нем. – М.: АСТ: АСТ МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2006. – 761 с.;

Краткие сведения об авторе:

        Еслюк Руслан Петрович. Руководитель частного предприятия «Научно-просветительский Центр «Христианская интегративная психотерапия имени о. А.Меня», создатель авторской психотерапевтической системы – христианская интегративная терапия (ХИТ), член совета Всеукраинской Межрелигиозной организации – Центр духовности «Згода» (Киев), и член правления Харьковского отделения этой организации.

        Адрес: Украина, город Харьков, 61013, улица Матюшенко, дом 11, квартира 61 (адрес Центра и домашний адрес); e-mail: erp302002@mail.ru; телефон: 704-23-70 и 8-050-662-69-02.

        Сфера профессиональных интересов: глубинная психология Юнга, трансперсональный подход, когнитивное направление, психоанализ, соционика, НЛП и др. Изучение взаимодействия психологических типов и радикалов характера, архетипических сценариев, базисных архетипов и структур, экзистенциальный анализ, изучение эзотерических практик. Мифология, культурология, религиоведение, эзотерика, философия, искусствоведение. Стремление создать новую модель психотерапии и гуманитарного знания.

        Клиентские и образовательные программы: семинары и тренинги по разработанной системе - ХИТ; тренинги по интегративному личностному росту, под названием «Внутренний Брак: интеграция, как основа здоровья, продуктивности и успеха».

        Основные публикации: книга «Христианская интегративная психотерапия» [Х.: Новое слово, 2007. – 120 с., с илл.]; книга «Мандала классических архетипов личности» [Х.: Новое слово, 2007. – 210 с., с. илл.], статья «Шаманизм в контексте символдрамы» [журнал «Психотерапия», № 3, за 2005 г.; журнал «Символ и Драма: сцена психотерапевтического пространства», № 3, за 2002 г.], статья «Характеры и психологические типы в авантюре человеческого существования: «триада характерологической адаптации» [журнал «Психотерапия», № 1, за 2006 г.].



Домой написать нам
Дизайн и программирование православие, христианство, религия, творчество
© 2020 Центр интегральной психологии, соционики и профайлинга