- Психодиагностика и экспертиза в области психологии;
   - Консультирование, психокоррекция взрослых и детей;
   - Семейная консультация и психокоррекция;
   - Соционическая диагностика, психокоррекция, профориентация;
   - Группы личностного роста и коррекции;
   - Обучающие очные и онлайн курсы.
  Для записи на приём к одному из специалистов, записи в обучающую или   коррекционную группу, или для организации совместных мероприятий:
   Телефон (м.): +38-066-305-68-07
   Почта: psychological-center@hotmail.com

  
О центре
Персоналии
Предшественники
Филиалы
Наши новости
Разное в мире
Книги
Статьи Р.П.Еслюка
Статьи по психотерапии
Статьи по соционике
Христианское искусство
Поиск
Статьи по религии
Психология
Религия
Соционика
Эзотерика
Искусство
Культура
Оздоровительные системы
Разное
 
 Домой  Книги и статьи / К проблеме постановки цели в Кататимно-имагинативной психотерапии  Карта сайта     Language ru eng
Книги
Статьи Р.П.Еслюка
Статьи по психотерапии
Статьи по соционике
Христианское искусство
Поиск
Статьи по религии







 
К проблеме постановки цели в Кататимно-имагинативной психотерапии
( О.Б. Колесник, Р.П. Еслюк )

К проблеме постановки цели в Кататимно-имагинативной психотерапии О.Б. Колесник, Р.П. Еслюк (Харьков) (Колесник Ольга Борисовна – психолог-психотерапевт, доцент Международного общества Кататимного переживания образов и имагинативных методов в психотерапии и психологии, председатель Харьковского общества символдрамы, доцент кафедры психологии Харьковского государственного педагогического университета им. Г.С. Сковороды. Еслюк Руслан Петрович – психолог-психотерапевт, член правления Харьковского общества Кататимно-имагинативной психотерапии). Статья была опубликована в журнале «Символ и Драма: сцена психотерапевтического пространства» (Харьков: ЧПИ «Новое слово», 2002, № 3, под редакцией Р.П.Еслюка), а также в журнале «Психотерапия» (2006 г., № 6, под редакцией В.В.Макарова и И.А.Чегловой). *** Вопросы проведения первой встречи с пациентом и организации начала психотерапии требуют специального рассмотрения при перенесении традиций оказания психотерапевтической помощи из западных стран в постсоветское общество, где до эпохи перестройки психотерапевтическое взаимодействие значительно отличалось от западных моделей и осуществлялось в гораздо более узких рамках. Несформированность в нашем общественном сознании ожиданий и представлений по отношению к широкораспространяющимся современным западным направлениям психотерапии, которые, по сути, являются социокультурным феноменом западного образа жизни, отсутствие, по сравнению с западным обществом, в психологической культуре постсоветского общественного сознания понимания связи между глубинно-психологическими особенностями и поведением личности, а также привнесение в область психотерапевтической помощи стереотипов магического целительства, имеющих глубокие культурные корни, приводит, на наш взгляд, к тому, что обращающиеся к психотерапевту пациенты не имеют определённого представления о том, в чём заключается психотерапия, что представляет собой психотерапевтическое взаимодействие, чего ожидать от психотерапевта и какого рода помощь он может оказать, не склонны к рефлексии и, вследствие этого, недостаточно мотивированы на прохождение терапии. Пациенты часто имеют нереалистические ожидания и установки, ориентированы на быстрое улучшение и не готовы к продолжительной работе над своими проблемами, что затрудняет постановку цели психотерапии. При этом с ними чаще всего работают начинающие психотерапевты, не имеющие достаточной подготовки и опыта работы, так как практика оказания психотерапевтической помощи в соответствии с западными моделями имеет в нашей стране очень непродолжительную историю. В отношении российского менталитета (а украинский и белорусский во многих, хотя и не во всех чертах, сходны) В.В. Макаров, в своей книге «Избранные лекции по психотерапии» (13) замечает, что типичными, сложившимися в течение веков его характеристиками является развитое воображение, мифологичность и сказочность сознания и мышления, что приводит к поискам идеала и вере в идеал, а также приводит к долготерпению, способности долго переносить трудности и невзгоды. Мифологичность сознания и мышления создаёт основу для абстрагирования от внешнего мира. В системе жизненных ценностей русского народа, страдание приобретает особый смысл, а счастье в целом оттесняется на вторые позиции. Размышляя об эффективности психотерапии, этот же автор указывает на то, что для нас (имеется ввиду Россия, но мы здесь подразумеваем и Украину) традиционным адаптивным образом человека является: «…серый, бедный, бледный, больной и несчастный человек, которому и лечение помогает «не очень».» (13, стр. 48), в то время как в США это образ активного, цветущего и здорового человека, самостоятельно выбирающего для себя психотерапевта-профессионала. В соответствии с этими представлениями, заниженная самооценка и ориентация на страдания, иррационализм в противовес разуму, и являются наиболее существенными факторами, определяющими специфику «нашего» пациента. И требуется понимание именно «нашего» пациента, характеристика тех сложностей, которые возникают в нашем терапевтическом пространстве, как уникальном и отличном от других. На это указывают многие авторы, пытающиеся создать собственные, национальные школы психотерапии (7, 13 и др.). Однако, было бы совершенно несправедливым и неправильным выделять только негативные черты славянской ментальности. Это и было бы воплощением национальной установки на заниженную самооценку, с ориентацией на страдания. Необходимо отметить, что, при правильной постановке дела, наш пациент может быть «достаточно хорошим пациентом». Ведь в славянской ментальности заложены такие черты, как ориентация на духовность (7, стр. 10), в противовес материальному, творческая сила воображения и способность хорошо фантазировать, трудолюбие и самоотдача и др. Развитое вооброжение и выраженная способность к имагинации являются положительной основой для прохождения психотерапии по методу символдрамы (11, 12, 14). Как замечает Ирвинг Вайнер в своей книге «Основы психотерапии», большинство потенциальных пациентов испытывают двойственное чувство по поводу обращения к психотерапевту (4, стр. 22). Начиная беседу с терапевтом, большинство пациентов надеется как можно быстрее почувствовать себя лучше, что для одних выглядит как избавление от конкретной симптоматики, для других -- повышение самооценки, а для третьих – избавление от тех внешних трудностей, которые не входят в компетенцию терапевта. В целом, ожидания от терапии не реалистичны и терапевт должен уделять особое внимание этому моменту. По наших наблюдениям, для нашей культуры особенно часты пациенты, видящие свои трудности в обстоятельствах и в других людях, для которых характерна экстернализация своих проблем. Джеффри Коттлер в книге «Работа с трудными клиентами» (9, стр. 170) выделяет пять наиболее распространённых типов сопротивления терапии: 1. Клиент просто не понимает, чего от него ждёт психотерапевт, что обусловлено недопониманием в отношениях с терапевтом; 2. Клиент не справляется с заданием потому что не обладает психическими навыками для этого (часто алекситимики); 3. Недостаточная мотивация (этому критерию отбора уделяется особое внимание при долгосрочной терапии и при психоанализе, 16, 17); 4. Вариации на тему «вины» и «тревоги» (классические защиты); 5. Вторичные выгоды от болезни. Л.Ф. Бурлачук, И.А. Грабская и А.С. Кочарян (3) попытались обобщить наиболее часто встречающие так называемые «жалобы» пациентов, или первично сформулированные типы проблемных запросов, за которыми необходимо, в ходе прояснения, выделить истинный запрос. Получилась следующая авторская классификация, по словам авторов, не претендующая на полноту: 1. «Непонятная жалоба». Здесь можно только гадать, о чём говорит клиент. Она вызвана или осторожностью или тем, что клиент сам не может чётко сформулировать свою проблему. Здесь, по мнению авторов данной типологии, важно не напугать пациента давлением, отзеркаливать его слова, прояснять чувства; 2. «Глупая жалоба». Здесь выставляется на показ смехотворная, мелочная проблема, которая служит фасадом, скрывающим для самого человека истинные конфликты. В таком случае, как считают авторы, можно использовать метафоры, чтобы преодолеть защитное сопротивление и «открыть глаза»; 3. Составная жалоба. В этом случае клиент обговаривает массу конфликтов и терапевт должен выделить из этой массы основные, путём отзеркаливания и прояснения; 4. «Сложная» жалоба. Предъявляя простые жалобы, пациент прощупывает терапевта, постепенно раскрываясь глубже; 5. Жалоба со скрытым содержанием. Суть её состоит в несовпадении явного и скрытого содержания; 6. «Хитрая» жалоба. В этом случае пациент часто приходит к терапевту за подтверждением неких установок в отношении других (или себя) и предъявляет жалобу с «двойным дном», где несовпадает явное и скрытое содержание, а явное содержание направлено на то, чтобы принудить терапевта выразить определённое, ожидаемое мнение; 7. Жалоба на другого. В такой жалобе «пациентом» выступает не сам клиент, а кто-то из его окружения. Эта классификация наглядно демонстрирует те сложности, с которыми сталкивается терапевт, пытающийся вместе с пациентом определить цель для краткосрочной психотерапии. Необходимость постановки целей психотерапии на начальном этапе взаимодействия с пациентом по разному оценивается в литературе, посвящённой этому вопросу – от рекомендаций избегания формулирования целей пациента (4) до утверждения крайней важности точного их определения в начале терапии (1, 2, 5). Первый подход аргументируется тем, что точное представление о целях пациента может быть достигнуто только после длительного взаимодействия с ним, а также тем, что слишком рано сформулированные цели, гипотезы о своих проблемах, закрывают для пациента возможности других версий, может быть более глубоких и правильных, ограничивают перспективы более верного понимания всех проблем, которые обычно проясняются в ходе психотерапевтического взаимодействия. Этот подход чаще развивается в долгосрочной психотерапии. Другой подход к проблеме постановки целей в психотерапии, разрабатываемый в различных концепциях краткосрочной терапии, ориентирован на чёткое определение целей совместно с пациентом уже на первых сессиях (1,2). В рамках этого подхода подчёркивается необходимость с первой встречи попытаться сформулировать рабочую гипотезу о пациенте, его целях, что создаст условия для более продуктивной дальнейшей работы в направлении оценки пациента и его возможностей в психотерапии, для дальнейшего уточнения представлений о пациенте на основе информации, получаемой в ходе последующего взаимодействия с ним. Соглашаясь с этим, в разработке гипотезы о пациенте, мы выделяем проблемную ситуацию и постановку задачи, как этапы мыслительного процесса (15): малоосознаваемые, не сформулированные ещё впечатления о пациенте, рассматриваются как проблемная ситуация, в ходе анализа которой известное отделяется от неизвестного и вербализуется в определении задачи, т. е. в формулировании гипотезы о пациенте, что позволяет через выявление новой информации и соотнесение её со сформулированной ранее гипотезой далее определять представление о нём. Одновременно с этим, совместно с пациентом, формулируются цели психотерапии, при этом, предполагается, что поставленные цели далее могут уточняться и пересматриваться в ходе психотерапии. В условиях краткосрочной психотерапии определение целей в самом начале создаёт возможности интенсификации взаимодействия психотерапевта и пациента путём направления его на решение немногочисленных, ограниченных проблем. Этот подход используется и в символдраме, где после сбора анамнеза, перед началом психотерапии, Ханскарл Лёйнер рекомендует совместно с пациентом выработать цель психотерапии, для чего пациенту предлагается сформулировать свой запрос и обсудить с ним вероятность достижения этой цели, с учётом заключения о прогнозе психотерапевтического вмешательства, сложившегося уже к этому моменту у психотерапевта (11, стр. 111-112). При этом, однако, вопрос о постановке целей совместно с пациентом в ходе психотерапевтического взаимодействия, детально не анализируется. Так, Х. Лёйнер в своей работе "Кататимное переживание образов" (11) отмечает, что поиск специфического фокуса конфликта, на котором должна концентрироваться краткосрочная психотерапия, не является решающим при использовании метода основной ступени символдрамы, который не относится собственно к вскрывающей конфликты психотерапии. Структурируя начало психотерапевтического взаимодействия, автор метода подчёркивает, что пациент должен узнать, как осуществляется Кататимно-имагинативная психотерапия и каких целей при этом можно достичь, то есть психотерапевт вначале очерчивает круг возможностей метода для пациента, тем самым в той или иной степени влияя на выбираемые им цели (11, стр. 108-109, 12). При этом Ханскарл Лёйнер предостерегает от слишком подробного информирования пациента, указывая, что интеллектуализация противоречит сути метода, основанного на переживании. Таким образом, выбор цели психотерапии с использованием методов основной ступени символдрамы, определяется основанным на прогностическом диагнозе решением о том, может ли быть достигнуто и с какой вероятностью устранение симптомов и нарушение поведения, сформулированных пациентом в качестве запроса, то есть, выбор цели осуществляется из круга обозначаемых пациентом проблем. При этом однако, остаётся нерешённым вопрос о трудностях, возникающих у пациентов в процессе определения целей их обращения к психотерапии. Так, на возможность нереалистических целей, ожиданий магических изменений со стороны пациента указывает сам Х. Лёйнер (11, 12 стр. 253), на трудности идентификации и вербализации проблем указывают Р. Кочюнас (10), И. Вайнер (4), Д. Коттлер (9), особенно много внимания уделяет вопросу оценки утверждений пациентов о своих целях Дж. Вайсс (5), который считает, что пациент в терапии следует своим бессознательным целям и планам, а психотерапевт должен выводить истинные бессознательные цели пациента из его утверждений о своих целях так же как и из другой информации о нём. На наш взгляд, подход психоаналитика Джозефа Вайсса настолько близок к нашей теме, что на нём необходимо остановиться более подробно. В книге «Как работает психотерапия» Вайсс пишет: «Формулировка хорошего плана – решающий фактор, поскольку единственное техническое правило достаточно широкое для того, чтобы дать оптимальное руководство в работе с каждым пациентом: «Необходимо определить патогенные убеждения пациента и его цели и помочь ему разувериться в этих убеждениях и преследовать эти цели.» (5, стр. 221). И хотя этот автор акцентирует внимание на жизненных целях вообще, они очень тесно взаимосвязаны с терапевтическим запросом, который часто оказывается трудно выразимым или же, искажённым тем, что пациент, по словам Дж. Вайсса бессознательно тестирует терапевта, выдвигая ложные цели, скрывающие основную цель и ожидая от терапевта отвержения этой ложной цели. В одном из исследований группы Дж. Вайсса, у добровольцев, изъявивших желание пройти краткосрочную (16 сессий) терапию в научных целях, были ограниченные терапевтические планы, соответствующие ограниченному времени терапии. Например, один пациент надеялся преодолеть своё чувство вины, возникшее из-за ухода от оскорбляющей супруги, другая пациентка надеялась преодолеть чувство вины за отделение от матери и др. В ходе этого исследования выяснилось, что во многих из этих случаев, пациенты открывали свои планы в ходе первой терапевтической сессии. Затем, казалось, забывали о своих целях и делали ложные утверждения о себе, что Д Вайсс и назвал "тестированием" психотерапевта пациентом. К середине терапии, казалось бы, теряли всякое представление о своих целях, но к концу терапии снова начинали относительно ясно понимать свои цели. Из этого исследования Вайсс делает вывод, подтверждающий его концепцию о бессознательном планировании пациентами и тот факт, что во многих случаях на первых сессиях возможно сформулировать реалистичные цели, которые затем могут быть искажены «тестированием» терапевта пациентом. По его мнению, существуют различные группы пациентов, которые различаются тем, насколько они могут открывать свою настоящую цель прихода к психотерапевту, или же избирают некие компромиссные образования, замещающие истинную цель терапии, или же даже меняющие её на противоположную. Таким образом, в своём подходе автор делает основной упор на чётком понимании проблемы пациента и планировании цели терапии. Джозеф Вайсс считает, что, несмотря на возникающую сложность формулирования первоначального запроса и опасность ошибки, необходимо: «…с первой встречи попытаться понять пациента. Психотерапевт должен пытаться сформулировать патогенные убеждения пациента, его цели, планы преодоления первых и достижения последних» (5, стр. 83). Этот автор полагает, что если у терапевта есть чёткие рабочие гипотезы (имеющие предварительный характер), то у него есть то, с чем он может работать. За первые несколько сессий терапевт должен сформулировать рабочую гипотезу относительно данного пациента, при этом полагаясь на следующую информацию: 1. утверждения самого пациента о своих проблемах и целях; 2. данные о детских травмах пациента; 3. его эмоциональные реакции на пациента; 4. реакции пациента на подход и интерпретации терапевта (5, стр. 83). Это соответствует мнению о том, что индуктивное мышление является наиболее существным качеством, которым должен обладать высококвалифицированный психотерапевт (18). Под индуктивным мышлением, в данном случае, понимается способность делать правильные умозаключения, делать обобщения, исходя из конкретного эмпирического материала, формировать рабочие гипотезы о пациенте и терапевтической ситуации, опираясь на накопленный опыт, знания диагностических категорий и ситуаций. В целом, под индуктивным мышлением понимается рациональная составляющая: способность к точному опознанию, определению и пониманию ситуации. Как показывает наш опыт, подходом, позволяющим преодолеть трудности с первоначальной постановкой целей, может выступать подход к анализу проблемы пациента и постановки цели психотерапии, разработанный А. Блазером с соавторами в проблемно-ориентированной психотерапии (2). Авторами этого метода краткосрочной глубинно-ориентированной психотерапии предложена детализированная схема выявления представлений пациента о своей проблеме и её анализа, осуществляемого в ходе опроса пациента. В ходе анализа проблемы выясняются три её аспекта: 1. условия существования её в настоящее время; 2. история жизни пациента; 3. функциональное значение для него проблемы; что создаёт возможности для подведения пациента к самостоятельному формулированию проблемы. Более подробно эти аспекты выглядят так: 1. Условия в настоящее время. В ходе анализа этих условий мы концентрируемся на настоящем, учитывая и анализ чувств по ходу взаимодействия и прочее. Особую важность приобретают обстоятельства, в которых возникает проблема и последствия этой проблемы. В самом начале мы получаем лишь смутные представления о ситуации пациента, но постепенно, в ходе расспросов, расширяем своё видение. Авторами проблемно-ориентированной психотерапии предлагается следующий каталог вопросов, которые могут быть заданы при осуществлении такого анализа: а) В чём проявляется проблема? (расскажите в деталях); б) Как часто и как долго даёт о себе знать эта проблема? (и дополнительные уточняющие вопросы); в) Когда и где проявляется проблема?; г) Какие мысли приходят пациенту в критических ситуациях?; д) Какие последствия имеет данная проблема для пациента и его окружения?(Избегает ли пациент определённые ситуации? Насколько это ограничивает его жизненное пространство, его способность действовать? Как реагирует окружение на проблему пациента? Как изменился не только его образ жизни, но и образ жизни близких его людей? И т.д.). Главным вопросом, по мнению А.Блазера и соавторов, является вопрос о том, как пациент до настоящего времени пытался решить данную проблему? Изменилась ли его жизнь? Стало лучше или хуже после попытки решения? И т.д. 2. Условия, связанные с историей жизни пациента. Особого анализа заслуживают обстоятельства жизни, соответствующие первому проявлению проблемы, изменения жизни в тот период, обстоятельства жизни в то время, а также, следует проследить динамику проблемы и выявить факторы, способствующие закреплению проблемы. 3. Функциональное значение. В ходе анализа жизни пациента вопрос формулируется как: «Для чего?». Это обусловлено рассмотрением проблемы и пациента в рамках подсистемы в контексте более общей системы (партнёрские отношения, семья, общество). В этой связи задаются вопросы: а) Какой смысл или какое конечное значение имеет проблема? б) Какую цель она преследует, какую задачу решает? в) Для чего нужна пациенту эта проблема или для чего он её культивирует? Чего он пытается тем самым добиться? г) Какую роль он тем самым приписывает себе или какая роль отводится ему другими? д) Какую функцию выполняет проблема в теперешней жизненной ситуации пациента, в его отношениях? и др (2, стр. 93-99) . По мнению А.Блазера и соавторов, определение проблемы содержит гипотетическое объяснение и предполагает постановку цели, которая определяет конкретную стратегию психотерапии (2, стр. 99). В этом смысле, чем более многосторонний анализ проблемы был произведён, чем более детально удалось выявить все составляющие конкретных сложностей пациента, тем более реалистичной окажется совместная с пациентом постановка цели терапии и выбор правильной терапевтической стратегии. Поэтому выдвигаются следующие требования к формулированию проблемы самим пациентом совместно с терапевтом, следующие параметры: прежде всего, понятность такой формулировки самому пациенту, в которой присутствует конкретное содержание, исключающее абстрактные определения и рассмотрение в ней различных сторон проблемы. А Блазер и соавторы выделяют три черты определения проблемы: 1. формулировка должна включать личное местоимение «Я» и конкретное содержание, чтобы пациент мог отождествиться со своей проблемой; 2. при объяснении проблемы следует учитывать её различные аспекты, что сделает понятным вытекающие из этого психотерапевтические стратегии; тот или иной аспект проблемы представляется в её определении более полно в зависимости от степени понимания пациентом этого аспекта и его готовности к этому; 3. конкретные указания по поводу действий, направленных на решение проблемы, в которых даются позитивные формулировки. (2, стр. 101). Исходя из такого определения проблемы выводится цель, которая обладает такими основными качествами, как конкретность, оперативность, указание на необходимые действия и реалистичность. В ней отсутствуют абстрактные определения, типа «найти смысл жизни», «стать счастливым» и т.д. Расспрос пациента не должен иметь авторитарный характер, а вплетаться в изложение пациентом своих трудностей. Вопросы обо всех трёх аспектах проблемы рассматриваются на уровне конкретных межличностных отношений и позволяют понять, как пациент оценивает собственную роль в возникновении проблемы. У пациентов, как правило, нет ответов на все эти вопросы, но их постановка уже даёт возможность сформулировать проблему более определённо. Здесь когнитивные процессы осмысливания ситуации выступают как приём целеобразования, обуславливая формирование ведущего, центрального процесса смысловой регуляции деятельности – процесса целеполагания. Нам представляется возможным, для определения того, что пациента беспокоит, но что он ещё не готов сознательно предъявить как проблему психотерапии, сразу после обсуждения вышеописанных трёх аспектов проблемы, до её определения и постановки цели, предложить пациенту начальный тест "Цветок", выявляющий эмоционально-образные ассоциации к малоосознаваемым аспектам вопросов, затронутых при обсуждении проблемы. Образные ассоциации, течение и содержание которых может в значительной мере определяться затронутыми так или иначе в ходе предыдущего обсуждения аффективными комплексами, проявляя эмоциональную окраску, личностный смысл различных аспектов проблемы для пациента, позволяют, на мало осознаваемом уровне, решать задачи целеобразования. Можно предположить, что это будет в определённой степени влиять на последующее формулирование проблемы и определение цели психотерапии, актуализируя и интенсифицируя процесс смыслообразования. Такая последовательность этапов взаимодействия с пациентом позволяет проявиться скрытым, невербализованным смыслам, как неосознанному психическому отображению отдельных аспектов проблемы; в невербальной активности может происходить подготовка её вербализованного обобщённого отражения. Вербализация проблемы и последующая стимуляция непроизвольного ассоциирования в образе, здесь могут рассматриваться как приёмы целеобразования, задействующие когнитивные и эмоциональные факторы произвольного смыслообразования (8). Такая ситуация позволяет выкристаллизоваться проблеме, которая проэцируется в образ. Задействуются механизмы образного мышления и представления, позволяющие увидеть проблемную ситуацию по другому. В соответствии с этим, Джозеф Вайсс особо подчёркивал в ходе психоанализа, позитивную роль снов в определении пациентом той проблемы, которую он хотел бы поднять на сознательном уровне, но ещё не готов к этому (5, стр. 170). В аналитической же психологии Карла Густава Юнга анализ, как раз и начинается с интерпретации снов пациента, которые понимаются как послания бессознательного, которые аналитик учитывает, планируя свою дальнейшую работу. Представление мотивов по методу символдрамы основано на том же принципе обращения к первичному процессу, что и сновидения, только сновидения наяву более структурированы в рамках избранной темы имагинации. Возможности использования такой последовательности – сначала анализа проблемы на вербальном уровне, а затем мотива – теста "Цветок", в котором находят своё выражение ассоциации, возникшие в связи с поставленными до этого вопросами, в символической форме отражающие актуальные эмоциональные проблемы, можно видеть из следующего примера. Пациентке 24-х лет, предъявлявшей жалобы на приступы депрессивного настроения, когда ей ничего не хотелось, и она не знала что делать, которые возникали только по выходным, а также на отсутствие удовлетворяющих её близких взаимоотношений с мужчинами и беспокоившейся по поводу того, что она до сих пор не замужем, после первой сессии, когда она рассказала о том, что её беспокоит, во время второй встречи были заданы вопросы для анализа её проблемы в соответствии с предложенной в проблемно-ориентированной психотерапии схемой, при этом, какие-либо выводы не делались, а после небольшого информирования о методе символдрамы, был предложен тест "Цветок", для того, как было сообщено пациентке, чтобы представить себе, как работает метод. Пациентка представила ромашку, ясным летним днём растущую на поле, на котором росла ещё невысокая, негустая трава, при этом, ромашку окружало небольшое пространство сухой земли без растительности, а слева от неё поле перегораживала сетчатая ограда. После представления теста-мотива, рассказывая о своих чувствах, пациентка отметила, что была разочарована внешним видом цветка, тем, какой он невзрачный и бледный, в то время как ей хотелось бы, чтобы он был роскошным растением с большим количеством белых цветов. Хотя, до представления теста-мотива, в высказываниях пациентки, она в основном описывала свои отношения с молодыми мужчинами совершенно не характеризуя при этом себя, анализировала их поведение, не удовлетворявшее её из-за недостаточного внимания и признания с их стороны, и приводившее её к расторжению отношений с ними (что выглядело как экстернализация проблемы), можно видеть, как в образе, представленном после этого пациенткой, проявляется тревога по поводу своей незначительности, недостаточности, малой собственной ценности. Обращает так же на себя внимание и то, что предшествовавшее представлению образа обсуждение проблемы пациенткой резко контрастировало по настроению, эмоциональному тону с настроением и содержанием образа, который отражал противоположное внешней удовлетворённости собой глубинное эмоциональное отношение к себе пациентки, окрашенное неприятием себя. В ходе следующей встречи, после короткого обсуждения этого образа без каких либо интерпретаций, установления смысловых взаимосвязей между поднятыми ранее вопросами и содержанием образа, пациентке было предложено попытаться сформулировать запрос от своего имени, в котором была бы изложена беспокоящая её проблема, то, как она её объясняет, и что, как она считает, можно было бы сделать для её решения. Далее, в своём формулировании проблемы, пациентка, свои депрессивные состояния и беспокойство по поводу того, что она не замужем, связала с неуверенностью в себе, о которой она ни разу ранее не упоминала, т.е. у пациентки появилось предположение, что имеющиеся у неё проблемы связаны с её особеннностями, а не только с особенностями других людей. Таким образом, эмоциональное переживание в образе опасений в отношении собственной значимости, собственной роли в межличностных отношениях привело к осознанию неосознаваемого отношения к себе, т.е. содержание образа, понятое на уровне невербализованных процессов, определило осознание желания быть более значимой, стремление к большей уверенности в себе. Поэтому, в формулировании цели психотерапии, высказанное ранее желание выйти замуж трансформировалось в желание быть более уверенной в себе, понимать, осознавать свои желания и потребности и быть способной обсуждать их в партнёрских отношениях. Поскольку ранее пациентка рассказывала о тяжёлых отношениях между её родителями, о том, что её отец запрещает ей делать дорогие покупки на заработанные ею же деньги и постоянно это контролирует, в формулирование совместно с пациенткой цели была включена задача понять связь между её депрессивными настроениями, неуверенностью в себе и её отношениями с родителями, прежними ситуациями в её семье. Этот пример начала психотерапевтического взаимодействия может рассматриваться как один из вариантов подхода, способствующего проявлению и формированию ожиданий от психотерапии; он показывает возможность использование теста "Цветок", тематизирующего поле переживаний пациента в связи с вопросом о его проблеме, для определения целей, которых он хотел бы достичь в ходе терапевтического взаимодействия. Нам представляется возможным использовать для этого и другие мотивы и образы, имеющие широкий диапазон для индивидуальных проекций, не исключая при этом поиска специальных тематизированных мотивов, ориентированных на стимуляцию процессов целеобразования в начале психотерапевтического взаимодействия, при формулировании запроса пациента. Резюме В данной статье мы затронули вопрос о необходимости чёткого определения целей краткосрочной терапии совместно с пациентом. Такая необходимость диктуется тем, что пациенты, часто затрудняются поставить конкретную цель для краткосрочной терапии, или же ставят нереалистические цели. Было подчёркнуто, что попытка чёткого определения цели, начиная с первой встречи, интенсифицирует процесс решения проблемы. Мы показали, что саму проблему постановки целей можно отождествить с так называемой «проблемной ситуацией», изучаемой в академической психологии в рамках психологии мышления. Такой подход позволяет исследовать различные элементы проблемной ситуации, выделяя её ключевые составляющие, что облегчает понимание. Были предложены методы упорядочивания понимания ситуации, а также рассмотрены этапы взаимодействия между терапевтом и пациентом по прояснению личностного смысла основной проблемы пациента. Были отмечены преимущества Кататимно-имагинативной психотерапии и возможности этого метода по прояснению скрытых личностных смыслов и глубинных мотиваций в рамках проблемной ситуации. Литература 1. Айви А.Е., Айви М.Б., Саймэк-Даунинг Л. Психологическое консультирование и психотерапия. Методы, теории и техники: практическое руководство. – М., 1999 – 487 с. 2. Блазер А., Хайм Э., Рингер Х., Томмен М. Проблемно-ориентированная психотерапия. Интегративный подход / Пер. с нем. – М.: Независимая фирма «Класс», 1998. – 272 с. 3. Бурлачук Л.Ф., Грабская И.А., Кочарян А.С. Основы психотерапии. - К.: Ника-Центр; М.: Алетейа, 1999. – 320 с. 4. Вайнер И. Основы психотерапии. – СПб.: Питер, 2002. – 288 с. 5. Вайсс Дж. Как работает психотерапия: Процесс и техника / Пер. с англ. - М.: Независимая фирма «Класс», 1998. – 240 с. 6. Голдстейн В. Первичное интервью и начальные соглашения // Журнал практической психологии и психоанализа. № 2, июнь 2000 г. 8. Егоров Б.Е. Российский клинический психоанализ – новая школа. – М.: Академический Проект, ОППЛ; Екатеринбург: Деловая книга, 2002. – 528 с. 8. Колесник О.Б. Диагностические и терапевтические возможности символдрамы при нарушениях смыслообразования // Символ и Драма: сцена психотерапевтического пространства. Харьков, Регион-Информ, № 2, 2000, с. 49-52. 9. Коттлер Дж. Совершенный психотерапевт. Работа с трудными клиентами. – СПб.: Питер, 2002. – 352 с. 10. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования / Пер. с литовского. – М.: Академический проект, 1999. – 240 с. 11. Лёйнер Х. Кататимное переживание образов. Пер. с нем. – М.: Эйдос, 1996. – 253 с. 12. Лёйнер Х. Основы глубинно-психологической символики // Символдрама. Сборник научных трудов под редакцией Я.Л. Обухова и В.А. Поликарпова. - Мн.: Европейский гуманитарный университет, 2001. – 416 с. 13. Макаров В.В. Избранные лекции по психотерапии. – М.: «Академический проект», Екатеринбург: «Деловая книга», 1999. – 416 с. 14. Обухов Я. Л. Символдрама и современный психоанализ. - Харьков: «Регион-информ», 1999, 251 с. 15. Тихомиров О.К. Психология мышления: Учебное пособие. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. – 272 с. 16. Томэ Х., Кэхеле Х. Современный психоанализ. Т. 1. Теория: Пер. с англ. – М.: Издательская группа «Прогресс» – «Литера», Издательство Агентства «Яхтсмен», 1996. – 576 с. 17. Шубарт В. Пациент в кабинете психоаналитика: первая консультация как психоаналитическая встреча // Журнал практической психологии и психоанализа. № 2, июнь 2000 г. 18.Якобс Д., Дэвис П., Мейер Д. Супервизорство. Техника и методы корректирующих консультаций. Пер. с англ. – СПб.: Б.С.К., 1997. – 235 с.


Домой написать нам
Дизайн и программирование православие, христианство, религия, творчество
© 2020 Центр интегральной психологии, соционики и профайлинга